Онлайн книга «Во имя народа»
|
— Мы, вот так, с нуля… с нуля создали свое благополучие? Он улыбнулся: — А разве не так? Гендиректор Гао, у тебя же острый ум, способности, ты поймала отличный шанс, данный реформой и открытостью, с помощью банковского кредита в восемьдесят миллионов создала это чудо на миллиард! Гао Сяоцинь смеялась до слез: — Начальник департамента, это чудо мы вместе создали! Если бы не ты, Дин Ичжэнь не мог бы отпустить по сорок тысяч землю стоимостью шестьсот тысяч за му, банк также не принял бы в залог землю, выдав мне кредит на восемьдесят миллионов… Он закрыл рот Гао Сяоцинь ладонью: — Так говорить не надо, никогда нельзя так говорить! Гао Сяоцинь со слезами в глазах кивнула головой, подпрыгнув, обняла его и стала целовать так, что он тоже пришел в возбуждение. Такого с ними еще ни разу не было, чтобы среди бела дня они вот так, на покрытой ковром лестнице, торопливо срывали друг с друга одежду… Крик ворона оборвал нить мыслей Ци Тунвэя. Снег прекратился, лучи солнца упали на ствол и ветви кряжистой софоры. Вороны взлетели из гнезд, подставляясь под теплые лучи солнца. Вдруг из кустов выскочил дикий заяц и помчался в дубовую рощу на склоне горы. Ци Тунвэй расправил плечи, прижавшись к потрескавшейся коре и обхватив грубый ствол старой софоры. Да, Гао Сяоцинь, точнее, ее корпорация «Шаньшуй» именно так получила большой куш без особых затрат и встала на ноги. После этого характер их с Гао Сяоцинь любви тоже изменился. Они стали деловыми партнерами – одна на сцене, другой за сценой, они вместе создавали коммерческую империю. Алчность не знает границ, они использовали самые разные приемы, чтобы богатеть за счет других, ловили для этого любой удобный случай. Бедняцкое происхождение заставляло их особенно дорожить нелегко давшимся шансом разбогатеть, а потому делало еще более жадными до денег! Присвоение акций «Дафэн» – тому иллюстрация. Если подумать, они тогда действительно были как не в себе, да еще и налетели на этого мошенника Цай Чэнгуна! Редкостный сукин сын – подделал решение собрания рабочих-акционеров… Ци Тунвэй невольно вспомнил еще одну сцену. Они, отдыхая с Чэнь Цинцюанем и Гао Сяоцинь на гольф-площадке, заговорили о судебном деле фабрики «Дафэн». Чэнь Цинцюань обратил внимание на то, что дело хлопотное, попраны интересы рабочих, нужно быть осторожным с их решимостью пойти на всё. Ци Тунвэй тогда ответил, что корпорация «Шаньшуй», понеся убытки, тоже готова на всё. Чэнь Цинцюань знал, что он имеет в виду, и спросил его, как решать. На что он ответил загадкой, сказав лишь, что решать – это дело суда, но в любом случае должно быть юридическое обоснование. Чэнь Цинцюань, зная, что к чему, ответил, что юридическое обоснование он найдет, в конце концов, есть же право избирательного использования?! Договорив, он тут же напомнил об условиях, намекая на вопрос о позиции заместителя руководителя местных органов власти для своей дочери. Ци Тунвэй многозначительно похлопал Чэнь Цинцюаня по плечу: не заместитель, а руководитель! Это была жертвенная сделка, они прошли последний рубеж. Он не заметил, когда пришел учитель Цинь, сказав, что еда готова, и проводил его обратно домой поесть. Он сидел в гостиной за маленьким столиком для кана[115] и смотрел на скромное кушанье, погруженный в тяжкое раздумье. Даже запах плохого чая и жидкой каши всё-таки здесь хорош – здесь, где нет ссор, нет свар, уж тем паче нет борьбы не на жизнь, а на смерть! |