Онлайн книга «Во имя народа»
|
Встреча учителя и ученика проходила в исключительно корректной манере, им не нужно было много слов, чтобы понимать друг друга. Учитель достал великолепный «Лунцзин»[119], ученик тут же отправился мыть чашки и готовить напиток. Заваривая чай, ученик доложил о противоборстве в Гу Инлине. Поднеся чай Гао Юйляну, Хоу Лянпин сказал: — Я не думал, что Ци Тунвэй может себя убить! Гао Юйлян глубоко вздохнул: — Жаль! Так или иначе, он был таким талантливым! Хоу Лянпин покивал головою: — И не только талантливым, много лет назад он стал героем борьбы с наркотиками! — Да, Министерство общественной безопасности отметило его как героя высшей категории! Лянпин, вы с Ци Тунвэем – мои ученики, вы превосходили прочих, а в итоге сегодня… Н-да, что я еще могу сказать? Коль родился Юй, зачем еще родился Лян[120]! – Голос учителя понизился, и он с искренним лицом солгал ученику: – Я испугался, что случится что-то чрезвычайное, специально позвонил товарищу Жуйцзиню и еще раз подчеркнул, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Ци Тунвэй погиб, а в итоге произошло самоубийство, это стало для меня неожиданностью! — Учитель, а это соответствовало ожиданиям? Ци Тунвэй не нашел пути домой! — Э, верно, Лянпин, ты только что сказал, что когда он стрелял в тебя, то направил ствол выше на один цунь? — Да, Ци Тунвэй не хотел убивать меня, если б он реально хотел это сделать, сегодня я бы не встретился с вами. Гао Юйлян внимательно смотрел на Хоу Лянпина, в глазах блеснули слезы: — Лянпин, знаешь, почему так получилось? Ци Тунвэй, будучи, как и ты, умным и талантливым, ценил и уважал тебя! Хоу Лянпин признал: — Я знаю это, на самом деле мы оба ценили друг друга! Гао Юйлян, вспоминая былое, не мог не вздыхать от переживаний: — Лянпин, в вашем студенческом кругу Ци Тунвэй больше всего восхищался тобой, но неоднократно говорил при мне, что он восхищается и даже завидует твоей храбрости, знаниям и таланту, говорил, что твой мозг – возможно, не человеческий! Он не мог поднять на тебя руку! — Возможно! Однако же, учитель Гао, мне думается, что та детская песенка возымела действие! Детская наивная песня бросила в темную душу Ци Тунвэя луч света, пробудила в нем человеческое и заставила душу обнулиться. Гао Юйлян вздрогнул: — Душа обнулилась? Да, в этом выражении есть нечто новое, я согласен! Хоу Лянпин изначально хотел сказать, что, когда Ци Тунвэй вот так умер, некоторые люди для себя решили, что могут успокоиться. Эти слова вертелись на языке, но он их всё-таки придержал: в конце концов, учитель – свой, ударить так – не больно-то хорошо. Телевизор в офисе всё время работал и сейчас как раз показывал выступление Гао Юйляна на рабочем заседании по политико-правовой работе в провинции. Диктор четко выговаривал новости: «…Как подчеркнул секретарь Гао Юйлян, партийные кадровые работники должны всегда помнить, что в нашей стране народ ее полноправный хозяин, вся власть принадлежит народу, власть, которой нас наделил народ, мы должны реально использовать на службе народу…» «Учитель и ему подобные всё знают! Посмотришь на них в президиуме заседания, в телевизионных новостях – болтают без остановки, говорят так здорово! На словах один народ, но когда они постоянно говорят от имени народа, это заставляет людей воспринимать эти слова как сатиру, народ для них номинален и не более того!» – с такими мыслями Хоу Лянпин исподлобья взглянул на Гао Юйляна, затем ткнул в картинку на экране телевизора пальцем и поинтересовался: |