Книга Во имя народа, страница 79 – Чжоу Мэйсэнь

— Ладно, ладно, давай-ка без мальчишества, я приехал с тобой, чтобы избежать подозрений, так что за работу, есть еще важная задача!

Хоу Лянпин с сожалением посмотрел на разноцветную радугу в небе и вместе с прокурором Цзи вошел в холл гостиницы.

Как только Цай Чэнгун увидел Хоу Лянпина, все его недуги как рукой сняло, он тут же выкатился из кровати с громким криком:

— О, Хоуцзы, ты всё-таки пришел! Я так и знал, что ты придешь, мы же два сапога – пара! Кореша, а?

Хоу Лянпин ответил ему с каменным лицом:

— Никаких Сунь Хоуцзы и Цай Баоцзы, мы здесь по официальному делу, и всё должно быть официально, понятно?

Цай Чэнгун немедленно унялся:

— Да, да, я знаю, конечно, официальные дела надо делать по правилам.

Хоу Лянпин достал пластиковый пакет с купленными в столовой прокуратуры баоцзы с мясной начинкой, положил перед Цай Чэнгуном, чтобы тот поел, и сказал, что допрос будет после еды. Цай Чэнгун не стал церемонится и, схватив баоцзы, начал есть. Он ел, пил и когда вдруг снова назвал его «Хоуцзы», Хоу Лянпин немедленно ему выговорил:

— Мы не дома. Заявление будет записываться на видео; хоть одно «Хоуцзы-Баоцзы» – и допрос накрылся медным тазом.

Когда Цай Чэнгун завершил обед, они снова перешли в небольшой конференц-зал. Цай Чэнгун как будто стал другим человеком; перед Хоу Лянпином и Лу Икэ он выложил всё напрямик, ни упустив ничего.

Согласно тому, что рассказал Цай Чэнгун, причиной краха фабрики «Дафэн» стал отказ в кредите Городским банком Цзинчжоу, и решающую роль здесь сыграла заведующая кредитами – замдиректора Городского банка Цзинчжоу Оуян Цзин. Когда у Цай Чэнгуна возникала необходимость в кредите, он тут же его получал, своевременно предоставляя процент Оуян Цзин – каждый раз это была банковская карта на пятьсот тысяч юаней. Взятку он давал четыре раза, что составило как раз два миллиона юаней. Обычно это происходило в конце февраля – начале марта, а конкретные даты он не помнит. Место передачи взятки – первые два раза у нее в офисе, затем два раза у нее дома.

Хоу Лянпин спросил:

— Дом Оуян Цзин – это дом секретаря горкома партии товарища Ли Дакана?

Цай Чэнгун отрицательно покачал головой:

— Нет, не дом секретаря горкома партии, а дом в коттеджном поселке, в Дихаоюане.

Лу Икэ сразу разъяснила Хоу Лянпину, что Дихаоюань, о котором говорит Цай Чэнгун, – это очень известный в Цзинчжоу коттеджный поселок высшего уровня. Хоу Лянпин, не меняя тембра голоса, предложил Цай Чэнгуну продолжить рассказ.

Для банковских карт использовалось имя матери Цай Чэнгуна – Чжан Гуйлань. Даря карту, он каждый раз предоставлял Оуян Цзин пин-код. Оуян Цзин, используя пин-код, могла снимать деньги в банкомате, а также – используя пин-код и расписываясь именем Чжан Гуйлань – расплачиваться в любом большом торговом центре. Было очевидно, что Цай Чэнгун заблаговременно изучил детали процесса.

— Цай Чэнгун, если ты каждый год получал кредит за взятку, то почему это вдруг Оуян Цзин внезапно отказала тебе в кредите? Это же нерационально! – Хоу Лянпин дошел до ключевого пункта проблемы.

Цай Чэнгун распрямился, его голос внезапно зазвенел:

— Вот это я как раз и хотел сказать! Начальник Хоу, я предполагаю, кто-то выставил большую цену. Одним словом, у Оуян Цзин появилась выгода большая, чем пятьсот тысяч, даже намного большая, и поэтому она прекратила предоставлять мне кредит! Предполагаю, разница была процентов восемьдесят-девяносто!