Книга Хрустальные города, страница 72 – Евгения Овчинникова

— Какие тебе соборы и гулянья? – возмутилась тетя Галя, собирая со стола тарелки. – Работу искать надо.

— На каникулах-то никто не работает! – весело ответила мама.

Настя с Максимом унесли лишние тарелки на кухню. Спрятавшись в темноте, они целовались и смотрели на тополь, а потом опять целовались.

Внезапно вспыхнул свет, резанула по глазам одинокая, но яркая лампочка под потолком. Максим и Настя отпрянули друг от друга, а сосед в спортивной форме смущенно произнес:

— Извините, не знал, что тут кто-то есть.

Он попятился и стал шарить рукой по стене, чтобы потушить свет.

— Нет-нет, что вы! – остановил его Максим. – Мы уже… уходим.

Он потянул Настю к выходу.

Сосед хитро заулыбался, на ходу доставая из карманов сигареты и спички.

— Завтра-то придете? – напомнил он.

— Конечно! В восемь! – заверил Максим.

— Макс, кто это? – прошептала Настя в коридоре.

— Это он дал билеты на джазовый концерт.

— Он кто, охранник в клубе? – недоумевала Настя.

Максим состроил гримасу.

— Какой тебе охранник? Музыкант! Играет на ударных в джаз-банде.

За столом снова обсуждали, куда пойти и что посмотреть. Настя хотела было предложить себя в качестве гида по Пескам, но подумала, что Анна со своей прямотой будет задавать неудобные вопросы, и промолчала. Несмотря на первое смешанное впечатление, ей нравилась мама Максима. Она казалась очень образованной и одновременно простой. Ее манера говорить четко, проговаривая все звуки, поначалу смешила, но Настя поняла, что это профессиональное. Настя даже попыталась представить ее своей свекровью, но не смогла унестись в настолько далекое будущее.

Анна была похожа на галку, в ее тонком длинном носе и в манере наклонять голову набок и смотреть на собеседника было что-то птичье. Она тоже видела бедность комнаты, Настя поняла это по взглядам, которые она бросала на сколотые миски, на пятна на обоях и на стопку постельного белья на диване. Она осматривала комнату деликатно, чтобы не заметила сестра, и Настю растрогала эта деликатность. Но, пожалуй, тетю Галю с повадками носорога взгляды не задели бы. Тетя, так непохожая на сестру, тоже нравилась ей – своей твердостью; плавные движения ее огромных рук успокаивали, защищали, вселяли уверенность. То же чувство защиты они, вероятно, вселяли в маленьких пациентов травматологии.

Настя рассказала, что окна ее комнаты выходят на отделение, где работает тетя, и что она впервые увидела Максима в травматологии. Тетю Галю это невероятно умилило, и она принялась говорить, какие замечательные врачи и медсестры работают вместе с ней.

Высидев вежливые полтора часа, Настя засобиралась домой. От полбокала шампанского кружилась голова и хотелось спать. Катя и Максим оделись, чтобы проводить ее. На улице девочка ускакала вперед, и Настя спросила Максима о грустном взгляде.

— Тебе показалось, наверное, – жизнерадостно ответил Максим. – Все нормально. Мама уже завтра идет на собеседование.

Они попрощались у парадной, и Настя плакала, поднимаясь на свой четвертый этаж, сама не понимая почему – то ли от грусти, то ли от шампанского. Голоса родителей доносились из папиного кабинета, поэтому Настя пробралась в ванную и сидела там, пока не успокоилась. Не хотелось отвечать на мамины вопросы и вообще говорить ни с кем не хотелось.