Книга Хрустальные города, страница 75 – Евгения Овчинникова

Бассейн начинался в закрытом помещении и через недлинную трубу-туннель выходил на улицу. Кроме них, никого не было. Снаружи тоже было пусто и по-новогоднему: снежные хлопья падали в воду и мгновенно таяли, от воды поднимался, растворяясь в холодном воздухе, белый пар. Бассейн и фасад клуба были украшены немигающими золотистыми гирляндами. У бортиков и в панорамных окнах красовались свежесрубленные елки. Тишину нарушал только плеск воды и едва слышная музыка из ресторана.

Решено было завтра же утром вернуться домой, оставаться никто не хотел: в холле и ресторане шумно, в бассейне – скучно, гулять за территорией клуба особо было негде – поселок с отсутствующими тротуарами, где забор одного участка переходил в другой.

«Здесь так красиво! – писала Настя Максиму. – Вот бы тебе сюда попасть».

Максим прислал дурашливое фото из шавермы – суровое лицо, в руке – нож с насквозь пронзенным помидором.

К вечеру первого января написал Грузин. Он поздравлял Настю с Новым годом и сообщал, что все еще в реабилитационном центре: видимо, родители решили от него избавиться, – и куча смайлов. Настя обрадовалась его сообщению, потому что, если он пишет, то не слишком обижен. В ответ она поздравила его и спросила, болит ли нога и хочет ли он, чтобы они втроем с Колей и Валей навестили его на каникулах. Давид прочитал сообщение, но не ответил.

В городе Настя попросила высадить ее прямо у шавермы, была как раз смена Максима. Мама с папой недоуменно переглянулись. «Не одобряют, – промелькнуло в голове у Насти. – Ну и пусть».

Максим строгал овощи. У прилавка толпились гости. Все столы были заняты, и Настя сняла шапку и села на подоконник. Повар занервничал и стал недовольно посматривать то на нее, то на Максима. «И этот тоже не одобряет», – подумала девушка. Чувство было неприятным, давило на плечи. Настя просигнализировала Максиму, что подождет на улице, и тот кивнул.

Она успела замерзнуть, пока Максим вышел – без шапки, в незастегнутой куртке. Он целовал Настю в лоб и щеки, а она отбивалась и пыталась надеть на него капюшон и застегнуть молнию. Они не поздоровались и ничего друг другу не сказали, просто стояли обнявшись у окна кафе, пока изнутри не раздался деликатный стук. Обернулись – это Шахзод стучал и махал Максиму рукой: мол, возвращайся.

— Я пойду. Просто хотела увидеть тебя. Соскучилась, – прошептала Настя.

— Зайти за тобой после смены?

Настя кивнула.

Вечером Максим сказал, что смертельно устал. Они остались дома, включили сериал на ноутбуке. Максим мгновенно уснул, и Настя убавила звук и смотрела то на экран, то на спящего Максима. Его лицо казалось худым, под глазами – тени. Немытые волосы собраны в хвост. На каникулах он не отдыхал, потому что нужны были деньги. Свободного времени у него не было, к тому же работать с непривычки полный день оказалось тяжело.

На следующий день сменщик вышел на работу, и компания – Настя, Максим и его мама с Катей – сходили в котокафе, а потом поднялись на колоннаду Исаакия. Катя кипела непрекращающимся восторгом и смешила их. Анна при каждом громком звуке, будь то проезжающий мотоцикл или гул самолета, крепко хватала за руки Макса и Катю и нервно оглядывалась, определяя источник шума. Увидев, что Настя заметила ее реакцию, смущенно улыбнулась, как бы говоря: ну вот так бывает.