Книга 220 метров, страница 35 – Евгения Овчинникова

— В каком году это было? – уточнил Скрынников.

— В начале девяностых, – ответила Нателла.

— Тогда к нашему делу он не имеет отношения, – заключил Скрынников.

Следователь задумчиво смотрел на белый лист, выводя на нем ручкой воображаемые слова. Михаилу почудились слова из ментовского сериала: «Следствие в тупике».

— Нателла Валерьевна, – следователь впервые обратился к ней по имени-отчеству, причем с преувеличенным уважением, отчего Нателла выпрямила спину, – как вы думаете, что это за женщина? Постарайтесь вспомнить. Сорок пять лет, темные волосы, рост сто шестьдесят пять. Может быть, она жила здесь или снимала комнату или вы видели кого-то похожего, кто приходил к жильцам в гости?

Нателла задумалась, и Михаил с изумлением заметил, как ее взгляд в эти секунды стал нормальным, будто погружаясь в воспоминания о днях, когда у нее не было душевной болезни, она возвращалась в свое тогдашнее состояние. Но ее нормальность сменилась вспышкой эмоций:

— Да что ты ко мне привязался, сколько лет прошло! Как всех этих… запомнить. Алкаши баб таскали, пока молодые были, постоянно. Одна, вторая – я смотрю на них, что ли? Были быдлом, быдлом и остались.

— И все-таки попытайтесь вспомнить, это очень важно, – мягко продолжил Игорь Вячеславович. – Ведь были другие жильцы кроме этих двоих. Может быть, одной из них и была погибшая? Вашего роста, темные волосы по плечи.

Нателла снова задумалась, ее глаза метались по комнате, то и дело возвращались к закрытой дыре в полу. Но проблеска нормальности на этот раз не случилось.

— Я могу поднять, кто владел комнатами в девяностых, – предложил Михаил.

— Сейчас? – оживился следователь.

— Нет, займет день-два. Быстрее не получится, – добавил Михаил, когда на лице Скрынникова появился намек на недовольство.

— Получается, из всех владельцев в двухтысячном тут жили вы, Роман Петрович, Иван Вадимович и некая Анна?

— И Валентина Афанасьевна, – ответила Нателла. – Я ей ключи оставляла, когда уезжала на дачу.

— Так вы уезжали на дачу? Получается, дыра в полу не все время была под вашим присмотром?

— А что говорить? Все нормальные летом уезжают на дачу, и я. Каждый год с мая по август, – с достоинством ответила Нателла.

— То есть вы не присутствовали, когда клали пол?

— Была тут, говорю же! С дачи приехала! – Нателла притормозила, захлопала глазами, будто вспомнила что-то важное, но мысль ускользнула.

— Может, позже, в пределах года-двух, доски снова поднимали? – спросил следователь. – Возможно, потребовался повторный ремонт? Вспоминайте.

— Нет, ничего такого не было, говорю же, ты, козлиный тупи… – Нателла наткнулась на раздраженный взгляд Скрынникова и не закончила ругательство. – Один раз починили и больше не трогали.

— Тогда замкнутый круг получается, да? – спросил Скрынников.

— Вы что… меня… меня подозреваете? – Нателла отшатнулась, широко раскрывая глаза.

— Подождите, подождите, никто вас не подозревает, что вы, – поспешно заговорил Скрынников. – Мы только беседуем, пытаемся выяснить.

Дальнейший разговор был скучным, Михаил быстро потерял нить. Говорили об образовании (высшее, геологический институт, работала геодезистом и писала диссертацию), семье (была замужем, муж умер в 1998-м, сейчас одинока, потому что все они мудаки и на одно яйцо) и прочем. Михаил написал Лене, что, видимо, сегодня опять задержится, потому что время подходило к двум часам, а сегодня предполагалось поговорить еще со старожилами – обоими алкоголиками, Валентиной Афанасьевной и Анной-логопедом.