Книга 220 метров, страница 36 – Евгения Овчинникова

«Попрошу твою маму перехватить девчонок», – ответила Лена.

«Как там вообще? Узнали, чье тело? Или кто убил?» – спросила она спустя минуту.

«Пока только узнали, что женщина, умерла плюс-минус в 2000-м. Только я тебе этого не говорил», – написал в ответ Михаил.

Лена начинала писать, переставала писать и снова начинала. Михаил не дождался ее ответа, а потом забыл, потому что Скрынников достал из папки большую фотографию: на фоне линейки лежал охотничий нож с деревянной резной ручкой и широким лезвием.

— Вам знаком этот нож? – спросил он, подсовывая фото прямо под руки Нателлы. Она торопливо убрала руки со стола и даже немного отшатнулась. Ее заметно испугало фото орудия убийства, а это было, очевидно, оно.

Михаил вытянул шею, чтобы рассмотреть нож. Тусклое широкое лезвие, деревянная ручка с темными пятнами. Михаил понял, что темные пятна – это кровь, и холод прошел у него по спине. Фото заляпанного кровью ножа вызывало тошноту.

— Я смотрю, у вас оружейный сейф есть? – продолжил Игорь Вячеславович, указывая на накрытый вязаной салфеткой сейф в углу.

Михаил проследил за его жестом и поразился наблюдательности следователя – он никогда не замечал оружейного сейфа в углу комнаты Нателлы.

— Есть. От мужа остался, – нехотя ответила Нателла. – Чтоб его посмертно два раза…

Хозяйка нервно сглотнула, переводя взгляд с сейфа на нож и обратно.

— Так что насчет ножа? – повторил следователь. – Узнаете?

— Нет, не узнаю, – ответила Нателла.

— Попробуйте вспомнить, необычная ручка. Нож явно охотничий, возможно, принадлежал вашему мужу?

Нателла Валерьевна снова сглотнула, потом положила руки обратно на стол и ответила уверенно.

— Нет, не было у него такого ножа.

— Он увлекался охотой?

— Да, – нехотя ответила она.

— В сейфе до сих пор его ружье?

— Нет, ружье давно продала, – ответила хозяйка. – В сейфе документы храню.

Она нервно перебирала пальцами – то ли врала, то ли испугалась.

— Хорошо, спасибо, пока все, – сказал ей Скрынников.

Михаил и Скрынников вышли в темную прихожую. Скрынников цокнул, и Михаил привычно шагнул в темноту и включил свет, замечая про себя, что хочет, чтобы квартира и жильцы, а значит, и он сам, предстали перед следователем в лучшем свете, даже если речь о лампочке в прихожей.

— К кому сейчас? – спросил Михаил.

— К любому из старожилов, на ваше усмотрение, – ответил Скрынников.

— Давайте начнем с самого неприятного, – предложил Михаил и указал на дверь Ивана Вадимовича.

— Насколько неприятно по вашей шкале? – с улыбкой в голосе поинтересовался Игорь Вячеславович.

— Десять из десяти, – ответил Михаил.

Михаил украдкой наблюдал за реакцией Скрынникова, и с удовольствием понял, что комната Ивана Вадимовича если не шокировала, то удивила следователя. Он со сдержанным любопытством осматривал свалку и узкий проход до дивана. Иван Вадимович пригласил гостей присесть на диван и табурет. Михаил отметил, что к их приходу готовились: хозяин прибрал мусор со стола и табурета, причесался и проветрил комнату – форточка была открыта до сих пор, и находиться в комнате было вполне можно, хоть в воздухе и стоял запах запустения, а от дивана тянуло кислятиной. Иван Вадимович извинился за беспорядок и предложил гостям газетки, чтобы на них присесть.