Книга Янтч, страница 12 – Майлз Нортон

И замер.

Внутри, безупречные и безжизненные, висели несколько шикарных костюмов. Белоснежные сорочки, выстроенные в безупречный ряд, блестели начищенными запонками. Но за этим фасадом успеха, бутафорским музеем его жизни, сквозь стройные ряды галстуков ему ухмылялось оно.

Его собственное лицо. Бледное, как полотно, с губами, растянутыми в неестественной, жуткой усмешке. Глаза, пустые и блестящие, как у куклы, смотрели прямо в него, видя насквозь.

Джон замирает, всматриваясь в темноту шкафа. Ему кажется, что тени между костюмами словно сложились в знакомые черты. Он почти слышит призвук собственного голоса – но это всего лишь скрип старого шкафа, слившийся с бешеным стуком его сердца в ушах. Он не слышит, а чувствует этот приказ на уровне животного инстинкта. Фраза «БЕГИ, ДЖОН!» не звучит, а вспыхивает в его мозгу как собственная паническая мысль.

Сердце остановилось, а потом рванулось в бешеной пляске. Ледяная игла вонзилась в основание черепа. Не думая, не рассуждая, он отшатнулся, вжавшись спиной в косяк двери.

Он не просто вспомнил. Он видел его снова. Тот образ, что должен был растаять в стоке.

Он снова здесь.

Краем глаза, на мгновение поймав движение, он увидел его. Свое отражение на полированной, темной поверхности двери в спальню. Искаженное, размытое, словно под водой. Говорило что-то. Губы двигались в полной тишине комнаты, сливаясь с собственным прерывистым дыханием.

— Джон… – прошелестело отражение, и голос был похож на скрип несмазанной петли. – Ты помнишь, что обещал?

В висках у него застучало. Воспоминание ударило, как молоток по стеклу. Не голос, а взрывная волна из прошлого. Он вспомнил тот самый детский крик, собственный, который он давил в себе годами. Он не услышал его – он снова его почувствовал в горле, как раньше. Эхо этого крика прокатилось по его сознанию, сметая всё на своем пути. Это был голос маленького Рики.

Отражение в двери медленно улыбнулось. Улыбкой, полной леденящего душу торжества и насмешки. Оно приблизилось. Его черты стали четче, почти выступили из дерева.

Он не выбирал. Он схватил первые попавшиеся джинсы и темное, безликое худи – униформу беглеца, которая должна была стереть его с лица этого города. Не оглядываясь, не думая, он вылетел из квартиры.

Его кроссовки глухо стучали по бетонным ступеням паркинга. Эхо отскакивало от потолка, низкого и давящего. Воздух пах остывшим металлом и страхом.

В углу, подыхая под слоем пыли, ждал его черный Escalade. Не автомобиль, а бронированное убежище на колесах. Он рванул дверь, запрыгнул внутрь, захлопнул. Тишина салона, густая, как вата, длилась ровно до того момента, пока палец не вонзился в кнопку стартера.

Где-то впереди, под капотом, мир взорвался. Глухой, басовитый рык шестилитрового зверя разорвал тишину паркинга, отозвавшись грохотом в грудной клетке. Белый свет фар выжег в темноте туннель.

Не глядя в зеркала, выжав сцепление, он рванул с места. Шины чуть взвыли по бетону. Черный монстр ринулся к выезду, поглощая полосы света под собой, как акула, уходящая в темноту океана.

Вырвавшись из города, он вдавил педаль в пол. Черный Escalade взревел и рванул вперед, с легкостью съедая пустую полосу асфальта. Скорость забирала остатки тревоги, заменяя их гулом в ушах и знакомым давлением в спине.