Книга Янтч, страница 14 – Майлз Нортон

Джон взял в руки ключ – холодный, тяжелый брелок. Вставил в замок. Поворот.

Мир взорвался.

Это был не звук завода двигателя. Это был рев. Низкий, грудной, исходящий из самых глубин инженерного ада. Он исходил не из-под капота – он рождался в самой конструкции, вибрировал в металле, заставляя содрогаться бронированные стекла и отдаваясь глубоким, животным гулом в костях таза. Казалось, не двигатель завелся, а проснулся и задышал некий механический зверь, заключенный в стальную клетку кузова.

Рев медленно стих, осев глухим гулом где-то под ногами, готовый сорваться в любой миг. Брайан, не отрываясь, смотрел на Джона. Он положил ладонь на торпеду, как шаман, ощущающий дух только что разбуженного идола.

— Чувствуете? – его голос был полным мистического трепета. – Это не просто транспорт. Это ваша новая кожа.

Контракт был подписан без единой попытки торга. Цифры не имели значения. Джон отсчитал пачку наличных, плотную и молчаливую. Брайан вручил ключи, и его улыбка наконец достигла глаз, став откровенно хищной.

— Одна маленькая деталь, мистер Хиггс… – он наклонился так близко, что Джон почувствовал запах его одеколона. Голос упал до конспиративного шепота. – Предыдущий владелец… человек с непростой судьбой. Он кое-что оставил. В бардачке.

Дверца бардачка отщелкнулась с тихим щелчком. Внутри, в луче света, лежал он. Черный, угловатый, неестественно тяжелый для своих размеров. Пистолет 9mm Glock. Без кобуры. Рядом аккуратной стопкой лежали два полных магазина.

Спустя пару дней Escalade Джона резал ночной город. Он вдавил педаль в пол, и шестилитровый зверь отозвался яростным рыком, пожирая пустые проспекты. Он мчался, не оставляя следов, лишь на мгновение отражаясь в слепых витринах – черная вспышка, призрак, уже ускользающий в темноту.

И в этот миг радио замолчало. Не со статичным шипением, а резко, будто у дирижера перерезали горло прямо на полуслове.

Тишина. Глубокая, давящая, нарушаемая лишь навязчивым гулом двигателя.

А потом ее разрезал шепот. Он шел не из динамиков, а из самых стен салона, огибая кресла, плывя прямо в уши. Голос был его собственным, но пропущенным через исказитель, скрипучим и металлическим, словно его произносил голограммный демон.

«Ты-ы-ы… хоро-о-оший… вы-ы-ыбор…»

Джон инстинктивно дернул руль. Резина взвыла, срываясь в небольшом заносе. Машина вильнула, едва не зацепив бордюр.

— Кто здесь?! – его собственный голос прозвучал дико и хрипло, потерявшись в просторном салоне.

Он метнул взгляд на пассажирское кресло – пусто. На задние сиденья – кромешная тьма за тонированными стеклами.

И тогда его глаза рефлекторно поймали движение в зеркале заднего вида. Всего на долю секунды. Мелькнуло лицо. Его лицо. Но с широкой, неестественно растянутой улыбкой-гримасой, которая касалась самых мочек ушей. И стеклянными, пустыми глазами, которые смотрели прямо на него.

И тут же исчезло.

Воспоминание нахлынуло внезапно, затопив сознание, как прорвавшаяся плотина.

Монтаж. Резкая смена кадра. Цвета становятся гипернасыщенными, с акцентом на синий и красный.

ПРОШЛОЕ.

Впервые он по-настоящему почувствовал себя защищенным в этой машине именно в ту ночь. После того вечера на старом складе.

Дождь хлестал по ржавой кровле складов, барабанил по крыше Escalade, смывая дорогие пыль и грязь мегаполиса. Но не всё. Не ту темную, липкую субстанцию, что размазалась у него по пальцам и рукавам. Она была гуще воды и плохо пахла – медью и железом.