Книга Янтч, страница 59 – Майлз Нортон

— Сегодня приедет риелтор, – сказала она, не глядя на Майкла. – Квартиру можно будет выставлять.

Ложка звякнула о фарфор.

— Уже? Мы же только обсудили, что в будущем вернемся к вопросу переехать в дом, что торопиться не будем, – его голос звучал глухо, как предупредительный выстрел в стену.

— Нужно продать свою, чтобы внести первоначальный взнос на новую… пока есть варианты… – холодно и четко ответила Анна.

— Куда переехать? В какую еще ипотеку?!

Майкл поставил кружку так резко, что кофе расплескался на столешницу. Темные капли растеклись, как карта неизвестной территории.

Она глубоко вдохнула – тот самый вдох, который всегда предшествовал урагану. Но когда заговорила, голос был неестественно ровным:

— Дорогой, не критикуй сразу, пожалуйста. Просто я хочу успеть купить домик в пригороде. Мы там проезжали как-то, и он последний остался. Можно сразу заезжать, и я готова помогать платить… И у тебя там даже будет свой кабинет, – заискивающе говорила Анна.

— Анна… – он провел рукой по лицу, чувствуя, как под пальцами проступает усталость. – Я не готов снова влезать в долги.

— А я не готова еще пять лет ждать, пока ты «созреешь», – она резко встала, и стул заскрипел, будто крича от несправедливости. – Я готова платить половину. Я хочу ребенка. Эта квартира слишком маленькая для нас всех, – уже на пределе сказала Анна.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только ритмичным стуком капли о металл раковины – словно таймер на бомбе замедленного действия. Каждый «тик» отдавался в висках Майкла пульсирующей болью.

Губы его внезапно скривила горькая гримаса. Не от кофе – от внезапно нахлынувшего осознания. Анна мечтала о детях еще тогда, когда они ютились в крохотной студии рядом с академией. Он помнил, как она прижимала к груди племянницу на семейном ужине, а в глазах светилось что-то глубокое, почти первобытное.

— Давай сначала закончим учебу, – говорил он тогда, целуя ее в макушку.

Потом были другие отговорки, аккуратно упакованные в рациональные обертки: карьера, стабильность, жилье. Сначала маленькая квартира, потом – чуть просторнее. Каждый раз, когда она осторожно поднимала тему, он находил новый «разумный» довод для отсрочки.

И вот теперь этот дом. Последний рубеж. Последнее оправдание, которое он мог ей предложить.

Майкл сглотнул ком в горле. Он видел, как ее пальцы нервно перебирают край салфетки – те самые пальцы, что так бережно держали младенцев их друзей на крестинах. Видел морщинки у глаз – не от возраста, а от сдержанных слез каждый раз, когда очередная подруга объявляла о беременности.

— Хорошо, – прошептал он, и это слово обожгло горло, как признание поражения. – Посмотрим этот дом.

Но они оба знали – это не про квадратные метры. Это про то, что его отговорки закончились. Настал момент, когда придется либо наконец стать тем мужем, о котором она мечтала… либо признать, что он им никогда не будет.

Работа поглотила Майкла целиком. Когда старый сержант Мартинес уходил на пенсию, Майкл первым вызвался взять его смены – дополнительные часы, дополнительные выплаты. Каждый сверхурочный час был кирпичиком в фундаменте их будущего дома. Каждая смена – шагом к той жизни, о которой мечтала Анна.

Тени под глазами потемнели, превратившись в фиолетовые полумесяцы. Кофе больше не помогал – он засыпал за столом, лицо прилипало к клавиатуре, оставляя на щеке след от клавиш. В такие моменты ему снилось, будто он тонет в бумагах, а Анна стоит на берегу и машет рукой, но не может его спасти.