Книга Вор, страница 154 – Владимир Росс

Фармазоны, беспечно дурящие тех, кто покупается на посулы легких денег, живут мошенничеством. Обман — их сущность и вся соль. Они признают чистоту воровских понятий, в нюансах же далеки от идеала. Таким, как Назар, не под силу отказаться от жульнической наживы. В этом их слабость, но каждому — свое, и Кристалл не искал объяснения чужим наклонностям, не осуждал, не оправдывал их побудительных мотивов и относительно компании Назара избегал предвзятости. Не мог иначе. Любой пользовался правом беспрепятственно объявиться в доме на Малиновой, изложить проблемы, ежели такие имели место, и Юрий, по велению образа жизни своего, выслушивал, разбирался и помогал, чем было возможно.

Будь сейчас на месте Назара кто-то из бродяжни, живущей воровским, положение обязывало бы подойти соответственно, по-воровски, то есть, что несмотря на родню людскому имеет-таки отличие — в суровости оно. Жаждущий постигнуть смысл «соответственного подхода» пусть не ломает голову и не напрягает слух — объяснений он не услышит, словно не существует таковых. Однако категории, которыми измеряются братские узы есть — они живут в помыслах, душах, сердцах каждого бродяги. Говорят, с брата — спрос вдвойне. Кто себя во славу всех не жалеет — тот поймет. А кто истолкует превратно, кого боязнь прошибет, кто, увидев неудобства себе, исключений захочет — тому в другую сторону. Среди бродяг ему делать нечего. Они, шагающие по тернистой стезе воровской морали, за честь почитают воровской подход, и не пугает та строгая объективность, которой он вымеряется.

— Почему ты за совестью своей ко мне приперся?

В сени» накатившего смущения синяк забрезжил желтофиолью.

— Ну как же? Ты — положенец, а у меня рамс. Кому, как не тебе, разрамсить?

— Понятно. Следовательно, скомандуй я: «Делай ветер», — ты, мятежный, лишишь человека жизни, преспокойно сославшись на волю положенца. Скажу «нет», крайним вновь окажусь я, истоптавший твои «справедливейшие» чувства. — помолчав, Кристалл добавил. — А ты не думал, что существуют вопросы, на которые, прежде положенца или Вора, ответ тебе дать надобно?

Собеседника так и подмывало к протесту, и для пущей доходчивости Юрий подкинул в тембр кимвальных обертонов.

— Хоть на миг в твоей ума копилке шевельнулось, что никто из братвы, ни один положенец или будь то Вор, не позволит себе решать судьбу кого бы то ни было?! А может, ты пришел в расчете на мою дружбу? Полагаешь, коль в одном проявил себя, так скащуху в другом получишь?

— Нет, — открестился Назар, не моргнув.

— Ну, а если нет, то зачем впопыхах летел, зная мой ответ наперед? Запомни, чтобы человека жизни лишить, — веские основания должны быть. Они — как заноза в сердце, коль попали, так навечно и ничем их оттуда не вытащишь. А ежели залезло полено в нутро, нужен ли я с пустыми соболезнованиями? Ты сам разберись сначала. Не головой — сердцем, ибо ему страдать. Хочешь по-воровски подойти, так знай, воровской подход объективный и всесторонний и в машине его не ведут. На разборе оба присутствуют — и претензер и ответчик, а там уже смотрится и слушается. Первый высказался. На вопросы, коль возникли, ответил. Второму слово передали — и снова под завязку спорные моменты толкуются. После и толмачится, если камень преткновения с дороги убрать возможно. А с твоих жалоб, Назар, разбор не получится. Необъективным подход станется.