Книга Удивительные истории о любви, страница 64 – Наринэ Абгарян, Дмитрий Карманов, Александра Авророва, и др.

Расконсервация 1

— Ты живой?

Удар по щеке.

Я вздохнул и почувствовал, как воздух наполняет пустые легкие. Воздух входил со скрипом, я закашлялся, но потом снова стал жадно дышать.

— Этот живой, давайте следующего, – голос удалился, и я, кашляя и захлебываясь воздухом, перевалился на бок. Но после этого в легкие будто вонзили нож. Сил закричать не было. Задыхаясь, перевалился обратно и, когда боль утихла, осмотрелся.

По серому бетонному потолку тянется нитка тусклых лампочек. Пахнет сыростью. Все тело в трубках и датчиках. Я рванул трубки, они оказались отсоединены, но датчики отлепились вместе с кусками кожи и волосами. Перетерпел боль и сел в капсуле, похожей на гроб. Длинный, тускло освещенный подвал. Впереди маячит светлое пятно – выход. Плотно стоят капсулы с криопациентами. Замороженные люди лежат под прозрачными крышками.

Те, кто меня разбудил, ушли уже далеко. Их было двое, мужчина и женщина в рабочей одежде. Они катили скрипучую тележку на колесах, заставленную оборудованием с трубками. Они открывали крышки капсул, шаманили с трубками и кнопками, и вот следующий пациент садится, задыхаясь, в своем гробу.

— Как чувствуешь себя? – грянул голос сверху.

В ушах зазвенело. Я оглянулся – рядом стоял мужчина в рабочей одежде.

— Нормально, – попытался ответить я, но вместо слов раздался хрип.

— Связки пересохли. На, глотни. – Он держал в руках металлическую кружку и фляжку. Плеснул в кружку немного, протянул мне. Я заглянул. Мутно-белая жидкость. Выпил залпом. Сладковатая, похожа на жидко разведенное сухое молоко. Отдал кружку обратно. Мужчина обтер ее о робу и повесил, как и фляжку, на карабины на поясе.

— Спасибо.

— Все, иди, иди, дорогой. – Он подталкивал меня, помог перекинуть ноги через капсулу и опуститься на пол. Ноги хоть и были деревянными, но слушались. Все было как в тумане.

— За перила держись. Специально сделали. – Он указал на деревянные перила вдоль стены.

— Куда идти? – спросил я, хватаясь за брусок. Голос почти вернулся.

Он кивнул головой в сторону света. Я стоял, набираясь сил, – до выхода было никак не меньше пятисот метров. Тем временем мой помощник, насвистывая, натянул перчатки и подкатил к моей капсуле тележку с ведром и щетками. Он ловко убрал подушку и простыню и стал протирать капсулу изнутри. Уборщик.

Я с трудом дошел до выхода, обогнал тех, кто меня оживил. Они не обратили на меня внимания, даже головы не повернули. В конце туннеля с бесконечными рядами криокапсул был холл со стеклянными стенами. Я зажмурился, а когда глаза привыкли к свету, увидел, что холл похож на больничный. Сновали медсестры, врачи подходили к сидящим на каталках пациентам. За окном был сумрачный день поздней осени. Голые деревья, мутная речушка с мостиком. Во дворике прогуливались группки пациентов в пижамах. За оградой – город. Не разобрать какой. Вдалеке – сверкающие небоскребы, ближе – жилые дома, похоже на отреставрированные хрущевки.

— Вас уже прослушивали? – Меня подергали за рукав.

Молоденькая медсестра отвела меня на свободную каталку. Измерила давление, посветила в глаза фонариком. Врач подошла через час, холл был переполнен. Спросила имя, фамилию, дату и причину смерти. Я, запнувшись, сказал, что автокатастрофа.

— Сознание сохранное, – сказала врач и напечатала на планшете.