Книга Вечеринка с карликами. И другие рассказы, страница 24 – Анна Златковская, Ольга Аникина, Евгения Овчинникова, и др.

— Что это? – спросил я.

— Повестка, – ледяным тоном ответила дама.

Видно было, что мое присутствие уже утомило ее.

— А… Как вообще… Куда мы поедем? Надолго ли… – растерялся я.

— Я ничего не знаю, молодой человек, – отрезала она, сняла очки и начала тереть глаза, растягивая кожу на обрюзгших веках. – Я только записываю. На месте все выясните.

Я встал и молча пошел к выходу.

— Я на тебя не сержусь за то, что ты не взял меня с собой, – говорила Таня, не сводя с меня серьезных серых глаз, – я понимаю, в такой момент вообще все путается в голове.

Мы стояли за углом заброшенного дома. С бревен, где ребята решили устроить мне отвальную, доносились крики и гогот. Жгли костер. Я смотрел на Таню как зачарованный и в тот момент сам верил в то, что завтра меня ждет дальняя дорога – может быть, в один конец.

— Напиши мне обязательно, – сказала она. – Вот, – она вложила в мою ладонь сложенную в несколько раз бумажку. – Это мой московский адрес.

Я кивнул ей.

— Ну не стой же ты как истукан.

— Хорошо, – ответил я и переменил позу.

Таня вздохнула, чуть задрала голову, сложила губы бантиком и прикрыла глаза. До меня дошло: она хотела, чтобы я ее поцеловал! Я, не медля, сгреб ее в охапку и прижался губами к ее губам.

— Дурак! – крикнула Таня, отпихнула меня и побежала к костру.

В этот вечер на бревнах практически не было свободного места: вся молодежь поселка собралась меня провожать. Жарили хлеб и сосиски, курили. Я сидел у костра и смотрел на огонь. Ко мне периодически подсаживался то один, то другой, все говорили что-то напутственное, шутили по поводу покрашенных волос, хлопали по плечу. Я слушал вполуха, улыбался, благодарил. Сквозь дрожащие язычки пламени я смотрел на Гурика, который ошивался в сторонке, угощал девчонок конфетами, они смеялись. Таня тоже была там и улыбалась. Мне вдруг подумалось о том, как быстро они меня забудут. Через неделю, максимум через две они будут собираться на бревнах, болтать, и мое имя уже не всплывет в их разговорах, оно, как и я сам, канет в прошлое. А Таня, может быть, начнет гулять с Гуриком… Я почувствовал, как глаза наполняются слезами, и что есть силы сжал зубы. Не хватало еще расплакаться при всех. Рядом на корточки опустился Серый.

— Страшно? – спросил он.

Я молча пожал плечами.

— Не дрейфь, – сказал он, – у меня братуха тоже записался. Вместе поедете, будете помогать друг другу… Он у меня качок, в обиду не даст, если че… Ну и вообще… Ты это… Нормально все будет. Давай там, за наших, – он хлопнул меня по спине.

Я встал, ответно толкнул его в плечо, скривив лицо в улыбке, пробурчал что-то вроде «спасибо» и пошел прочь от бревен. Все взгляды устремились на меня.

— Скоро приду, – соврал я и поспешил скрыться за поворотом.

Дома воздух сотрясался от дедова храпа. Я прошел в свою спальню и, не раздеваясь, повалился на постель. Внезапно пришло понимание того, что я не смогу утром заболеть. Я уже сел в этот поезд на Сахалин, и он увозит меня на всех парах от Ильинска, от нашего поселка, от деда, от Гурика… Я поднялся, достал из шкафа рюкзак, кинул туда пару футболок, перемену белья, книжку, наушники, фонарик. Аккуратно сложил и засунул в наружный карман повестку. Затем вышел на кухню, включил свет и сел писать письмо маме.

В окно что-то звонко стукнулось. Я подошел и сквозь собственное отражение в стекле разглядел Гурика, стоящего за забором. Отодвинул ржавый шпингалет и распахнул створку.