Книга Вечеринка с карликами. И другие рассказы, страница 25 – Анна Златковская, Ольга Аникина, Евгения Овчинникова, и др.

— Ты чего ушел? – спросил он.

— Мне вставать рано, – ответил я.

— Ой, да ладно. Успокойся уже. Погеройствовал – и хватит.

— Ты думаешь, мне слабо, да? – разозлился я.

— Ничего я не думаю, – сказал Гурик.

— Ну так я возьму и поеду.

— Ну и дурак будешь, – ответил он.

— Да пошел ты!

Я с треском захлопнул окно, рывком задернул полупрозрачные шторы и вернулся за стол.

Письмо маме не клеилось. Я не знал, что писать. Объяснить, ей, что сподвигло меня на это приключение? Рассказать все как есть или присочинить легенду? Или просто успокоить ее, написать, что со мной ничего не случится? В итоге я наскреб несколько строчек, в которых просил беречь себя и, подумав, добавил еще, что люблю ее. Эта фраза отчего-то далась особенно тяжело. Еще я черканул коротенькую записочку деду с просьбой переслать письмо маме как можно скорее. Оставил все это на столе, вернулся в комнату и до утра разглядывал узорчатый от света и теней потолок.

Электричка прибывала на вокзал Ильинска без четверти девять. Я продрог в холодном и пустом вагоне, хотелось спать, но глаза как будто остекленели после бессонной ночи и отказывались закрываться. Кроме того, я боялся случайно пропустить свою станцию.

Возле здания вокзала под часами уже собралась порядочная толпа. Парни и мужчины постарше топтались возле входа, зевали и пили кофе из бумажных стаканчиков. Руководил добровольцами усатый мужчина в форме – как раз такой, какой, по моему представлению, должен был встретить меня на пункте записи. Я направился прямиком к нему и протянул ему повестку.

— Та-ак-с… – он забегал глазами по списку, закрепленному на дермантиновом планшете. – Гаспарян Гурген… – и несколько раз поднял на меня глаза, сверяясь с фото.

— Митяй, здорово! – услышал я и обернулся.

Коля, брат Серого, проталкивался ко мне сквозь толпу.

— Ну че, повоюем?

— Митяй? – переспросил офицер.

— Митяй, друган мой, – дружелюбно улыбнулся Коля усатому, обнимая меня за шею своей огромной мускулистой ручищей.

— А где Гурген Гаспарян? – не понял военный. – Это вы что же, по чужой повестке пришли, что ли?

Коля отстранился и обеспокоенно заглянул мне в глаза:

— Так ты че, вместо армяшки?..

Я метнул на него уничтожающий взгляд.

— Гражданин, – обратился ко мне офицер. Маска дружелюбия сползала с его лица, – паспорт предъявите, будьте любезны.

Я начал рыться в рюкзаке, делая вид, что ищу его.

— Кажется, дома забыл, – пробормотал я.

— Вы уж поищите потщательней. Явка по чужой повестке карается законом, – со значением произнес военный.

Я закивал и снова запустил дрожащие руки в сумку.

— Митяй, помочь? – шептал мне Коля.

— Отвали, – шептал я ему в ответ, отодвигаясь в сторону, как бы для того, чтобы не мешать вновь подходящим добровольцам.

Дождавшись момента, когда военный отвлечется на новичка, я вскинул рюкзак на плечо и бросился бежать.

Толпа за спиной загалдела. Я мчался что есть мочи по улицам, сворачивая на мелкие переулки, петляя и путая за собой следы, как бывалый преступник. У меня не хватило духу оглянуться, но вскоре стало понятно, что погони нет. И все же я не мог остановиться. В боку кололо, пересохший воздух драл горло наждачкой, хотелось пить. Я чуть сбавил ход и, пробегая по Центральной площади, вдруг увидел машину Гурикова отца. Я кинулся к ней. Передняя дверь распахнулась, из нее вылетел Гурик и побежал мне навстречу. Мы обнялись.