Книга Я вижу тебя насквозь, страница 50 – Стаси и Элен Твенти

Марк оторвался внезапно, как будто прервал эксперимент. Мы стояли в гулкой тишине холла, тяжело дыша.

— Ты едешь со мной, — сказал он.

Марк схватил меня за руку, и я позволила. Не потому что хотела, а потому что не могла иначе. Меня вел шок. Гипноз.

Квартира Марка походила не на обжитый дом, а на лабораторию, созданную для наблюдения. Стекло, сталь, кожа; ничего лишнего, ни одной фотографии, ни следа человеческого тепла. Панорамные окна разрезали город огнями.

— Садись, — бросил он, скидывая пиджак.

Это была не просьба — распоряжение. Я оказалась на чужой территории наедине с малознакомым мужчиной, но почему подчинение казалось таким правильным?

— Расслабься, Вероника. Я не кусаюсь, — он усмехнулся, скользнув по мне взглядом. — Если только не просят. Вина?

Я кивнула. Марк ушел на кухню. Слышался тихий звон стекла, затем — резкий, звенящий звук металла о камень. Лязг, холодный, до боли знакомый. Я застыла, вжалась в дверь, лихорадочно ища взглядом выход.

— Ты чего застыла?

Он вернулся, держа два бокала и бутылку «Бароло». В руке — стальной, блестящий штопор. Проследил за моим взглядом, чуть усмехнулся:

— Просто штопор, Вероника, — произнес почти ласково. — Чего ты ждала?

Он знал. Играл. Издевался.

Марк разлил вино — густое, почти черное, и сел напротив. Между нами — прозрачный стол, будто витрина, за которой я чувствовала себя экспонатом. Он пил, наблюдая. Взгляд скользил по мне, холодный, оценивающий.

— Итак, — произнес он, нарушая тишину. — Расскажи мне.

— О чем?

— О нем.

Я поперхнулась. Он знал про Силуэт!

— О страхе. О том, чего ты так боишься, — голос стал мягким, тягучим, опасно спокойным.

Боже… Я облегченно выдохнула, что точно не укрылось от Марка. Конечно, он говорил не про Силуэт. А всего лишь про мой слишком явный страх.

— Расскажи, Вероника. Я хочу знать, что у тебя в голове.

— Я… я не…

— Тебе страшно? — он подался вперед. — Ты боишься темноты? Или того, что в ней? Боишься быть запертой? Или того, кто заперт вместе с тобой?

Марк говорил моими словами. Моими страхами. Цитировал мои тексты. И я, как последняя дура, сидела у него дома, пила его вино и слушала, как он вскрывает мой мозг по слоям. Или я все же себя накручиваю? И он просто действует в рамках своей специальности?

Не знаю, кто двинулся первым. Звук бокала, ударившегося о стекло, распластался между нами, и в следующую секунду мы снова слились в поцелуе — бешеном, безумном. Желание и ужас, спутанные в тугой узел, захлестнули меня.

Марк потащил меня в спальню — пространство такое же мертвое, как и все вокруг: черное шелковое белье, идеальная кровать, тишина.

Это не было похоже на близость. Скорее напоминало допрос. Его руки двигались методично, словно запоминали анатомию страха. Марк касался, но не ласкал — исследовал. В его глазах не было страсти. Только интерес. Профессиональный. Клинический.

— Что ты чувствуешь? — прошептал он, почти касаясь губами уха.

Я не ответила.

— Тебе страшно? — прохладная ладонь скользнула по моей шее. — Страх тебя возбуждает, Вероника? Это твой главный триггер?

Его голос действовал, как гипноз. Каждое прикосновение будто отмерялось по пульсу. Мозг кричал, тело предавало. Напряжение росло, и в тот миг, когда я уже перестала различать границы между собой и страхом, Марк резко схватил мои запястья. Сжал — слишком сильно. Пригвоздил к изголовью.