Книга Я вижу тебя насквозь, страница 86 – Стаси и Элен Твенти

Он работал так пять минут. Он метался по поляне, как одержимый, собирая сушняк, срубая ветки, швыряя их в одну бесформенную кучу. Я молча смотрела. Истерика прошла. Ее сменил парализующий ступор. Это был не пикник. Это был… ритуал.

Он закончил. Он стоял перед кучей хвороста, весь в поту, грязи и крови. Он достал из кармана зажигалку. Огонь. Он разжег костер.

Сначала пламя было слабым, оно лизало сырую хвою. Марк опустился на колени и начал дуть. Потом он бросился за новой охапкой веток. Он делал костер все больше. И больше. Он швырял туда ветки, которые были толщиной с мою руку.

Марк отошел от огня, его лицо было багровым от жара. Он подошел ко мне. Я вжалась в дерево. Он остановился в метре от меня.

— Смотри, — прорычал он.

Я зажмурилась.

— Я СКАЗАЛ, СМОТРИ!

Он схватил меня за подбородок. Его пальцы были жесткими, они впились в мою челюсть, заставив меня повернуть голову. Он заставил меня смотреть.

— Смотри на огонь, Вероника! — его голос был сорван. — Не смей отворачиваться!

Я пыталась вырвать подбородок, но он держал.

— СМОТРИ!

Я смотрела. Огонь был живым. Он был невыносимо ярким. Он пожирал ветки. Он ревел, заглушая все остальные звуки. Я смотрела на этот огромный, яростный, бессмысленный костер. А Марк стоял рядом, тяжело дыша, и тоже смотрел в огонь.

Пламя взревело. Оно взметнулось вверх, на три, на четыре метра. Стало невыносимо жарко. Искры летели, как рой огненных ос.

Я смотрела. У меня не было выбора. Пальцы Марка были стальными тисками, впившимися в мою челюсть. Он держал мою голову, пригвоздив мой взгляд к огню.

— СМОТРИ! — его голос срывался, это был почти вой, он пытался перекричать рев огня. — СМОТРИ, ВЕРОНИКА!

Жар был невыносим. Он обжигал лицо, испарял слезы, не давая им потечь. Воздух был раскаленным, он пах смолой, гарью и им — его потом, его яростью. Веревки впивались в запястья, я чувствовала липкую кровь.

Пламя было живым. Оно было яростно-белым в центре и багровым по краям. Оно ревело, завывало, пожирая ветки с опасным треском.

Я смотрела. И реальность начала… ломаться. Рев огня. Он был слишком громким. Он заполнил собой все, вытеснив лес, вытеснив Марка, вытеснив боль в запястьях. Он стал единственным, что есть в мире. Он стал… ритмом.

Не как метроном. Не Тук… Тук… Это был глубокий, утробный, низкий пульс. Удар. Удар. Удар. Как гигантское сердце, бьющееся в центре поляны.

Пламя перестало быть пламенем. Оно стало… светом. Ярким, белым, невыносимым, пульсирующим светом. Он заполнил все мое зрение.

Я перестала видеть сосны. Я перестала видеть поляну. Я видела только этот пульсирующий свет. А на фоне него, слишком близко — темная, неразборчивая тень. Его лицо. Он держал меня. Он заставлял меня.

Он злился. Он работал. Он что-то делал со мной.

Этот жар. Этот ритм. Этот свет. Он использовал огонь, как я использовала диктофон. Он использовал рев, как я использовала метроном. Это был… ритуал. Это был сеанс.

Он не просто заманил меня в лес. Он — мой ментор. Он знал, как это работает. Он знал мои триггеры. И он проводил… Что? Финальное погружение?

Я смотрела в пульсирующий белый свет, и что-то в моей голове… что-то, что было заперто очень давно… Сдвинулось.

А воспоминания, которые я считала ложью… Часы. Полоска на его запястье. Часы у меня в комоде. Это была нестыковка. Парадокс.