Книга Я вижу тебя насквозь, страница 89 – Стаси и Элен Твенти

— Ты… — прошептала я. Веревки все еще жгли запястья. — Ты…

Я не могла закончить фразу. Я вспомнила. Квартира. Солнце. «Разве не в этом весь смысл?».

Он медленно подошел ко мне. Я инстинктивно вжалась в дерево. Старый страх, животный, все еще был во мне. Он увидел это и остановился.

— Все кончено, Ника, — сказал он. Голос был хриплым, сломленным. — Сеанс окончен.

Он вытащил из кармана тот самый нож, которым рубил ветки. Я зажмурилась. Веревки, державшие мои запястья, ослабли.

Он отступил на шаг. Я сползла по коре на землю. Мои руки упали на колени. Они были в крови, стертые, грязные. Я посмотрела на них. Потом на него. И я заплакала тяжелыми, горячими, бесконечными слезами облегчения. Вся паранойя, весь ужас, весь тот лед, что сковывал меня неделями, — все это выходило из меня, оставляя только пустоту и боль.

Он опустился на колени передо мной. Не близко. На безопасном расстоянии.

— Я… я помню, — прошептала я сквозь слезы. — Квартира. Наш… наш договор.

— Я знаю, — он закрыл глаза. — Слава богу.

— Это… это все… был ты?

Он открыл глаза. В них была вся боль мира.

— Это были мы, Вероника. Это был наш план. Твоя одержимость. И моя… моя идиотская любовь.

Он сел на землю, прислонившись к соседнему дереву. Он выглядел так, будто не спал год.

— Я должен был контролировать все. Я не мог позволить тебе сделать это одной. Ты бы просто… не вернулась.

— «Гелиос»? — спросила я, вытирая грязь с лица.

— Да. Сначала я контролировал тебя дистанционно, пока ты «ныряла» для своих глав. Я был твоим скрытым якорем. Но что-то пошло не так.

— Силуэт?

— Это был я, — тихо сказал он. — Точнее, моя проекция. Твое подсознание… оно знало, что ты не одна. Оно чувствовало мой контроль, мое присутствие в твоем трансе. Но страх, который ты так отчаянно культивировала для книги… он был слишком сильным. Он не мог воспринять меня как защиту. Он воспринял меня как… наблюдателя. Угрозу. Он превратил мой образ в монстра. Когда я прочитал главу «Овраг», я понял, что теряю тебя. Ты начала видеть меня как врага в собственном сне.

— Но… ты… — я посмотрела на свои запястья, на красные, сочащиеся ссадины. — Ты гнался за мной. Ты… ты связал меня.

Он вздрогнул, словно я его ударила. Он посмотрел на веревки, валявшиеся у дерева, и его лицо потемнело от вины.

— А что мне оставалось⁈ — он вскочил на ноги, его голос снова сорвался. — Ты выпрыгнула из машины на ходу! Ты рванулась в этот лес, как безумная! Я кричал тебе, что там болото, что ты утонешь, а ты не слушала!

Он провел рукой по волосам, выдирая из них прилипшие сосновые иголки.

— Ты была… — он сглотнул, — … ты была недоступна. Ты была не Вероника. Ты была животным ужасом. Я не мог с тобой говорить. Я не мог тебя успокоить. Я должен был остановить тебя, пока ты себя не убила.

— Но веревки… нож… — прошептала я.

— Это была импровизация, — его голос был глухим. — Ты была в полном психозе, Ника. Ты укусила меня. Ты видела во мне монстра. Если бы я тебя отпустил, ты бы снова убежала. Я должен был… зафиксировать тебя. — Он кивнул на догорающий костер. — Я должен был разжечь огонь. Это был наш главный, последний триггер. Наш «аварийный выход».

Он посмотрел на меня, и в его глазах стояли слезы.

— Ты представляешь, каково это было? — прошептал он. — Привязывать женщину, которую я люблю, к дереву, и силой заставлять ее смотреть на огонь, пока она кричит, что я убийца? Я делал единственное, что могло тебя спасти. Я проводил экстренную депрограммацию. Это был ад, Вероника. Для нас обоих.