Книга Красные чернила смерти, страница 21 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Вокруг Чха Минджи расползался черный туман, ее ступни в белых носках и темных туфлях были испачканы чем-то черным и густым, похожим на смолу, которая будто прилепила подошвы духа к полу. Пустой взгляд Чха Минджи был прикован к двери в один из кабинетов, а вторая рука сжималась в крепкий кулак. Внезапно вонхон^[12], а я был почти уверен, что правильно понял ее суть, повернула голову и посмотрела мне в глаза, и тогда голос в моей голове стал куда громче, словно кто-то настойчиво зашептал мне что-то прямо на ухо…

Я тут же надел наушники и поспешно включил первый попавшийся в плейлисте трек – только бы заглушить этот шепот… В ушах едва ли не на полной громкости заиграла Panic Attack^[13], и, развернувшись, я широким шагом направился к выходу, спиной чувствуя тяжелый взгляд вонхон. Нужно будет рассказать о ней Намгун Бёль… Я ощутил ноющую боль в груди, к глазам подступили слезы, но я не почувствовал остроту ненависти. Эту Чха Минджи что-то крепко держит здесь, она горюет, но злым духом не стала.

Стоило мне спуститься на первый этаж, как почти все неприятные ощущения пропали, но я не стал задерживаться, рискуя нарваться на неприятности, поспешно покинул школу и только после этого снял наушники.

Хоть и совсем немного, но действительно важные сведения я раздобыл. Значит, так… Из новостей я уже знал, к тому же уточнил у школьников, что сначала в школе погибли четверо хулиганов, а уже затем, в доме неподалеку, – две жертвы их издевательств. Странно. И не похоже на совпадение. Вот только обычно первыми умирают жертвы и лишь потом, уже после смерти, мстят обидчикам, утаскивая тех за собой.

Что же случилось здесь? Я почти не сомневался, что в деле замешан злой дух… Или злые духи. Но не понимал как. Кто виновен?

Более того, я узнал, что у двоих убитых – или же самоубийц – есть третий друг, все еще живой. Это походило на везение, ведь теперь я могу попытаться узнать что-то новое уже у него – потому что выяснил название улицы, на которой живет выживший школьник. Именно выживший. По крайней мере, жив он на данный момент. Почему-то я не сомневался, что этому Ким Дохёну может грозить опасность.

К счастью, нужная улица оказалась вполне поблизости, и я добрался до нее за двадцать минут ходьбы. Зайдя в небольшую забегаловку, я спросил у хозяйки, не знает ли она Ким Дохёна, но та не припомнила, чтобы слышала об этом парне. Тогда я пошел дальше и заглянул в небольшой круглосуточный магазинчик, но и там не сумел ничего выяснить. Зато в рыбной лавке на рынке чуть дальше по улице продавщица оказалась знакомой матери лучшего друга Ким Дохёна, Пён Ёнсика, тоже жившего на этой улице.

— Бедный Ёнсик ушел так рано! – сетовала продавщица. – Он же еще даже старшую школу не окончил! Не сдал выпускные экзамены! А ведь такой умный парень был… Такой способный и вежливый…

Продавщица отругала его «безответственную мать», которая не следила за сыном, и тогда к разговору подключилась еще одна аджумма^[14] – покупательница, только подошедшая к лавке. Она согласилась с тем, что за детьми, особенно подростками, нужно лучше следить, а не пропадать целыми днями на работе.

— Вот если бы она не ушла от мужа, смогла бы нормально воспитывать сына! – заявила она, и продавщица согласно закивала.

С трудом выслушав их сплетни и даже не скривившись от отвращения, за что мысленно похвалил себя, я сумел выяснить, где живет Ким Дохён, после чего быстро ушел. Еще около десяти минут ходьбы, и я добрался до небольшого одноэтажного дома, скрытого за выкрашенной в зеленый цвет деревянной калиткой.