Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 2, страница 99 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Не верю, – усмехнулась Ямамба, и у меня упало сердце.

Я невольно обернулась к Хасэгаве в поисках поддержки и увидела, как он, до этого не сводивший с меня глаз, напряженно посмотрел на ведьму.

— Если бы ты так любила брата, то последовала бы за ним, когда он появился в лесу, – скрипуче рассмеялась Ямамба. – Значит, смерть брата для тебя стала не такой уж серьезной потерей.

Эти слова, их несправедливость и лживость, подняли во мне волну возмущения и ярости. Но ее потушил страх, когда горная ведьма, ухмыльнувшись, подошла ко мне почти вплотную.

Я снова решила, что это конец, но внезапно – даже для самой себя – выпалила:

— Это не всё!

Ямамба остановилась.

— Что еще? – фыркнула горная ведьма, и у меня вновь побежали мурашки от жуткого взгляда ее черных глаз. Они отбирали остатки моей решимости, заполняя образовавшуюся пустоту страхом, но я взяла себя в руки.

— Это не все зло, которое люди мне причинили. Еще… У меня был лучший друг. Он спас мне жизнь, и не один раз. Мы прошли вместе столько трудностей, столько смертельных опасностей… – Сначала я пыталась показаться печальной, но с каждым словом, возвращающим меня мыслями к Кадзуо, мне становилось все больнее, и эта настоящая боль просочилась в мой голос, отразилась на лице. – Но и его убили. Предали, и он сгорел заживо. Прямо у меня на глазах. И я ничего не могла с этим поделать. Это ужасная смерть, и я хочу отомстить тем, кто отобрал у меня двух близких мне людей, причем каждого таким жестоким способом.

Мы с Кадзуо не были близки, и в его смерти виноваты были не люди, а ёкаи, но я должна предоставить этой ведьме как можно больше доказательств того, что мне есть кому и за что мстить. Необходимо просто немного подогнать правду под обстоятельства.

Мой голос задрожал, когда я вспомнила о пламени, в котором заживо сгорел Кадзуо. За прошедшее время воспоминание совсем не потускнело, оно каждый раз приводило меня в ужас, заставляя сердце сжиматься от острой боли.

Я услышала, как удивленно вздохнул Хасэгава и кинул на меня быстрый взгляд. Я посмотрела на него в ответ всего на секунду, но увидела что-то похожее на сочувствие.

Ямамба какое-то время смотрела на меня, размышляя.

— И как звали этого человека? Отвечай быстро, чтобы я поняла, что ты не врешь! – потребовала ведьма.

— Кадзуо, – ответила я.

— Хм… Ты могла выдумать имя, – продолжила испытывать меня Ямамба, и я еле сдержалась, чтобы не заскрипеть зубами. Эта старуха так жестока, но так труслива? К страху и отвращению прибавилась злость. Я буквально ненавидела эту кровожадную тварь.

— Вот, – сдерживая ярость, я вытащила из кармана брелок, который Кадзуо нашел у убитого незнакомца. – Эту вещь Кадзуо отдал мне перед своей смертью. На ней выгравировано его имя.

Я увидела, как Хасэгава сделал полшага вперед, словно тоже хотел рассмотреть, что же я показала Ямамбе.

Та едва взглянула на брелок, и я бережно убрала его обратно в карман. Глаза ведьмы неотрывно смотрели на меня, а затем ее губы растянулись в хитрой и злой ухмылке. Взгляд стал расчетливым.

— Хорошо. Мы договорились. Ты пересадишь цветок в город, а я убью твоих врагов… – Ямамба хрипло и радостно рассмеялась. – И еще кого-нибудь.

Я невольно вздохнула с облегчением, но потом вернула себе более спокойное выражение лица, боясь, что ведьма раскусит мой план. Но она, видимо, приняла мои эмоции за предвкушение мести.