Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 8 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Только бы он прекратил смотреть на меня так, словно действительно не знал меня. Словно мы действительно никогда с ним не говорили. Не держались за руки. Не делились секретами и душевной болью.

Не боролись за свои жизни плечом к плечу.

Не признавались друг другу в чувствах.

— Кадзуо… – протянула я и покосилась на Хасэгаву в поисках поддержки.

Его лицо выдавало удивление… и разочарование. А когда он поймал мой взгляд, я заметила в его глазах печаль.

— Ты не помнишь меня? – медленно спросила я, не веря, что действительно произношу эти слова.

К лицу прилила кровь, заставив щеки загореться, а руки мелко задрожали. На самом деле дрогнул и мой голос.

Кадзуо вскинул бровь.

— Хм… Можно сказать, что помню, – ответил он, и манера его речи совершенно отличалась от той, к которой я привыкла. Он говорил со мной так, словно я была чужой. – Но мы с вами незнакомы, и я не знаю, откуда вам известно мое имя и что я здесь.

«Но мы с вами незнакомы». Кадзуо никогда не говорил со мной так формально, так безэмоционально. Еще никогда я так сильно не хотела, чтобы он назвал меня Химэ.

— А что насчет кайданов? – уточнил Хасэгава.

Его голос был спокойным, а интонация – вежливой, но отстраненной. Он не стал показывать, что Кадзуо должен его знать.

Тот посмотрел на Хасэгаву с легким раздражением.

— Мне нужно идти, – только и сказал он и, коротко кивнув нам обоим, попытался меня обойти, на ходу вытаскивая телефон из кармана сумки.

— Стой, Кадзуо! – почти в отчаянии выпалила я и схватила его за запястье, но он тут же освободился и пронзил меня холодным взглядом.

— Что вам от меня нужно? Вы связаны с каким-то из дел, которые я вел или веду?

— Нет, но…

— Оставьте меня, иначе я обращусь к охране, – холодно заявил Кадзуо. – Вы ведете себя подозрительно.

— Да подожди ты! – воскликнула я так громко, что люди поблизости оглянулись на меня с удивлением и даже осуждением. Я понизила голос: – Ты что, не понимаешь, о чем я? Мы знакомы. Просто ты забыл.

Кадзуо прищурился, а затем покачал головой.

— Два дня назад я вышел из комы, – произнес он наконец. – Без каких-либо осложнений. И я помню все. Все. Никаких пробелов в памяти. И я не знаю, какой момент жизни я мог бы забыть, чтобы забыть еще и вас.

— Тот, когда ты был в коме, – ответила я, не дав Кадзуо уйти.

Он посмотрел на меня, вновь приподняв брови, и теперь негодование в его взгляде стало куда ярче и острее.

— Это какая-то шутка? Я же вроде был вежлив, но если вы продолжите так…

Я махнула рукой, не дав ему договорить. В голове крутилось слишком много мыслей, много слов, которые я хотела бы сказать, и я пыталась понять, какие же из них озвучить.

— Хината-тян… – Хасэгава положил ладонь мне на плечо, и его голос прозвучал предупреждающе. – Нам лучше уйти.

Но я не стала его слушать. Я не хотела уходить. Я хотела, чтобы Кадзуо все вспомнил. Хотела, чтобы он вспомнил меня.

— Это была не просто кома. Да, тебя ударили по голове. Но затем ты оказался под воздействием сонного паралича. И в это время…

Во взгляде Кадзуо мелькнула досада, и он устало вздохнул:

— Я больше не хочу это слушать. До свидания.

Развернувшись, Кадзуо уверенным шагом направился к выходу, и я последовала было за ним, но Хасэгава удержал меня за руку.

— Хината-тян… Не надо. Он не помнит.