Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 98 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Если бы я была нездорова, меня бы не выписали, так что можешь не беспокоиться. – Я говорила беззаботно, но выделила конец фразы, а также подавила желание добавить: можешь еще и не звонить больше.

Я задумалась, стоит ли уйти в другую комнату, но решила, что это может вызвать подозрения.

— А как ты? У тебя наверняка много работы, не хочу тебя отвлекать.

Это был очевидный намек. Еще немного, и я собиралась бросить трубку. Кадзуо продолжал наблюдать за мной, и я едва сдерживалась, чтобы не кинуть на него сердитый взгляд.

— На самом деле я в отпуске, – с открытой насмешкой отозвался Хасэгава. – Но мне приятно, что ты беспокоишься о моем самочувствии.

— Пока. – Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы голос не прозвучал грубо.

Я сбросила звонок, а затем спокойно, без спешки, убрала телефон обратно в карман, пообещав себе, что в следующий раз буду сразу же отклонять все звонки Хасэгавы…

Я не торопясь вышла в коридор, на ходу открывая бутылку с водой, но, когда сделала глоток, закашлялась.

— Осторожнее, – раздался позади знакомый голос, отдающий холодом.

Я резко развернулась.

В паре шагов от меня остановился, скрестив руки на груди, Кадзуо. Его лицо ничего не выражало, но в глазах, как мне показалось, бушевала гроза.

Молча кивнув, я зашла обратно в комнату, отведенную мне, Йоко и Эмири, надеясь, что Кадзуо за мной не пойдет, но, как я и предполагала, надежда эта не оправдалась. Он вошел в спальню вслед за мной и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной.

Еще недавно я бы чувствовала себя в полной безопасности, разве что смущенной, но сейчас, хоть и понимала, что Кадзуо не представляет для меня угрозы, ощутила себя в ловушке.

— Это был Хасэгава-сан?

Я подавила усталый вздох. Я так и знала, что он спросит именно об этом, но, наверное, лишь из упрямства попробовала отнекиваться:

— Ты же слышал, я говорила с отцом…

— Не надо.

Я поморщилась и решила не тратить силы и нервы – ни свои, ни Кадзуо – на очередную ложь:

— Ладно. Это был Хасэгава.

Я вновь почувствовала себя предательницей, и это чувство было отвратительным.

Кадзуо сцепил зубы:

— Что ему было нужно? Зачем он тебе звонит?

Он вновь смотрел на меня с напряжением и негодованием, хоть я и не знала, сердится ли он именно на меня. Его отчужденность и обида, его холодность и резкость тона резали мое и так израненное сердце.

— Если хочешь выразить свою злость, не нужно вновь срываться на мне! – воскликнула я, а затем прикусила язык и заговорила тише, но не менее возмущенно: – В чем ты меня обвиняешь? В том, что Хасэгава позвонил именно мне? В том, что он хотел узнать, жив ли ты? Мы изначально обменялись телефонами именно из-за тебя! Чтобы Хасэгава мог сообщить мне, если с тобой что-то случится! А теперь захотел узнать от меня, не пострадал ли ты!

Кадзуо приподнял брови, и на мгновение на его лице мелькнула растерянность, а затем… печаль. И… сожаление?

Он опустил голову и прикрыл глаза. Затем вновь посмотрел на меня, и я увидела, что буря в его глазах не утихла, но взгляд, направленный на меня, потеплел:

— Прости.

Я шагнула назад.

— Что?

— Хочешь, чтобы я повторил? – Кадзуо усмехнулся. – Хорошо. Мне жаль. Я и правда… был груб. Я не виню тебя в том, что ты говорила с ним.

«Зато винишь себя, что переживаешь и не забываешь», – подумала я, но ни за что не сказала бы этого вслух в тот момент.