Книга Роза и Терновник, страница 29 – Алла Касперович

Розамунд и не предполагала, что настолько проголодалась, она съела всё и, если бы не воспитание, обязательно вылизала бы тарелку. Или если бы на неё не смотрели две пары глаз.

— Мэри, ты можешь выйти. Ты и так со мной целый день провела. Тебе самой надо бы поесть.

— Но я не могу оставить вас одну! – надула щёки горничная, в такие мгновения она напоминала ребёнка.

— Иди. Долли побудет со мной.

— Побуду-побуду! – закивала та.

Мэри с сомнением посмотрела на госпожу, но всё же послушалась.

— Зови меня сразу, если что, – только и сказала она чересчур словоохотливой служанке. – И не утомляй Её Светлость.

— Да как можно! – возмутилась Долли. – Что ж я, не понимаю, что ли?

Уже за дверью Мэри услышала: «Миледи, я вам сейчас такое расскажу!». Только и оставалось, что вздохнуть. Далеко уйти не удалось, потому что, словно из ниоткуда, на пути появился граф.

— Ваша Светлость! – воскликнула Мэри, вздрогнув от неожиданности.

— Как Её Светлость?

— Немного лучше. Только что поела.

— Это хорошо… – кивнул он. – Она одна?

— Нет, с ней Долли, – проворчала горничная. Ей хотелось высказать всё, что она думает о говорливой служанке, но в последнюю секунду смолчала.

И правильно, потому что граф вдруг улыбнулся и довольно кивнул.

— Отлично! Долли весёлая, она не даст Её Светлости скучать.

И снова Мэри пришлось прикусить язык. В конце концов, именно от графа зависело, останется ли она при госпоже или её отошлют обратно к Дарвудам. Вот уж точно чего совсем не хотелось. Мэри едва пережила разлуку, больше она такого не допустит.

— Ваша Светлость, если вы не против, я пойду… Её Светлость отпустила меня ненадолго…

— Да-да, конечно. Иди.

Мэри, чтобы не терять времени, как только убедилась, что граф её видеть не может, припустила к двери, ведущей на лестницу для слуг и, рискуя свернуть себе шею, побежала вниз, перескакивая через ступеньку. Но с собой поделать ничего не могла – стоило убраться подальше от госпожи, как Мэри накрыл не просто зверский, а чудовищный голод. Если бы она задержалась в графской спальне ещё хотя бы с полчаса, выйдя из неё, рисковала умереть от истощения.

На кухне в столь поздний час – по-хорошему пора бы уже и спать укладываться – никого не было, даже помощники кухарки управились с уборкой и ушли на заслуженный отдых. Конечно же, если что-то понадобится графу или графине, мгновенно кто-нибудь найдётся.

На длинном столе, помимо котелка с кашей для графини, лежала буханка хлеба, а горшочек доверху наполнили сливочным маслом. По подбородку Мэри потекла слюна, голову вскружило от запахов, а глаза подёрнулись пеленой. Словно в бреду, горничная схватила хлеб, разломила его пополам, и, макая в подтаявшее масло, принялась откусывать огромные куски. Забыв, что надо жевать, она глотала скользкие комки целиком.

Когда же с хлебом и маслом было покончено, набросилась на котелок, еле сдерживаясь, чтобы его не опустошить. Каши осталось только на дне, и Мэри с огромнейшим трудом заставила себя отойти. Она провела тыльной стороной руки по перепачканному рту, грудь лихорадочно вздымалась, а в глазах мерцал нездоровый блеск.

Мэри обвела взглядом кухню в поисках того, что ещё можно в себя закинуть. Именно так – закинуть, потому что обычным приёмом пищи скоростное обжорство назвать было нельзя. Сейчас она не думала, что её могут застукать и обвинить в том, что она обворовывает Эррингтонов. В эти мгновения все её мысли были об одном: выжить. Выжить любой ценой.