Книга Роза и Терновник, страница 77 – Алла Касперович

— А, мистер Атткинс, это вы! – с облегчением выдохнула.

— Я вас напугал, Ваша Светлость? Прошу меня простить.

— Ничего, это я задумалась. Не ожидала здесь никого увидеть, – пояснила она.

— И снова прошу меня простить. – Секретарь поклонился и поправил очки. – Его Светлость разрешает мне брать здесь книги.

— Так не обращайте на меня внимания, продолжайте, – Розамунд с теплотой улыбнулась такому же книголюбу, как она. – Берите всё, что вам нравится. Его Светлость возражать не будет. Но вы это и сами знаете.

— Благодарю вас, миледи. Я вам не помешаю.

Пастор Сэмюель возвращался в церковь с непривычным для него удобством: в графской карете. Не карета, а настоящая детская колыбель, так и хотелось провалиться в сладкий сон от мерного убаюкивающего качания. И только присутствие графа Эррингтона не позволяло викарию прикорнуть. К тому же с его стороны было бы глупейшей ошибкой расслабиться, а значит, стать уязвимым перед тем, кто не совсем человек. Или совсем не человек – тут ещё следовало разобраться.

— Да не съем я вас, – хмыкнул Майкл, чувствовавший себя не в своей тарелке под изучающим взглядом спутника.

— Нисколько не сомневаюсь, – ответствовал тот и промокнул слезившиеся глаза носовым платком, на нём остались крошечные капельки крови. – Я жилистый и невкусный. Зачем вам есть жилистого и невкусного старика?

— Я не ем людей! – возмутился граф, всем своим видом показывая, насколько он разъярён.

— Вообще? – Викарий подслеповато прищурился. Сейчас, когда он перестал использовать особый взгляд, прежнее, соответствующее возрасту зрение к нему вернулось и напомнило, что он не так уж бодр и молод, как хотелось бы.

— Вообще.

— Совсем-совсем?

— Совсем-совсем.

— То есть вообще никогда? И желания такого не возникает?

— Я же сказал! – взорвался Майкл.

— Что ж, одной заботой меньше. – Викария нисколько не обеспокоила вспышка графа. Казалось, он и вовсе её не заметил, полностью погрузившись в созерцание своих давно пожелтевших и ставших исключительно твёрдыми ногтей. Они – именно в таком состоянии – не раз его выручали. – Ваша Светлость?

— Что? – Граф остыл мгновенно и даже немного устыдился собственной несдержанности. Разве странно, что обычный человек хочет быть уверен, что его не собираются съесть? Если он, опять же, и вправду обычный человек, что довольно сомнительно, потому как до сих пор никому не удавалось разглядеть, что перед ними отнюдь не Майкл Шердан, граф Эррингтон.

— Вы кто такой? – Викарий поднял на него глаза, и в них снова стали проступать кровавые жилки. Стоило бы себя поберечь, но Сэмюель решил, что подумает об этом позже. Как всегда.

— Я?.. – Казалось бы, самый простой вопрос застал Майкла врасплох.

— Вы уж меня простите, но не я же. Так что? Кто вы такой?

Граф вздохнул и понурил голову.

— Это я и сам хотел бы знать, – признался он, вытащил из кармана платок с вышитой розой и принялся медленно поглаживать безупречные стежки, и ему стало немного спокойнее.

— Ладно… – вздохнул викарий. – Я и не думал, что будет легко. Имя у вас есть? Не Майкл Шердан, я имею в виду.

— Есть, – кивнул граф. – Только мне его никто не давал, я сам его придумал. Зеркальник.

— Зеркальник? – Мохнатые седые брови взметнулись вверх. – То есть вы как-то связаны с зеркалами.