Книга Горе-волшебник, страница 99 – Алла Касперович

— Что-то случилось, мой мальчик? Ты сам не свой. Ты не заболел? Позвать Лекаря?

— Нет, Норвус, не надо, — сквозь зубы процедил я.

Смотритель долго и внимательно меня разглядывал, затем вздохнул, поставил тарелку с пирогом на мой стол и вышел. Я еле сдержался, чтобы не запустить ему эту тарелку вслед.

Мама! Сэй говорил про мою маму! Хотя, может быть, он что-то другое хотел сказать. Может, он хотел спросить, кто моя мама? А ведь я почти ничего про нее и не знаю. То есть я знаю, как ее зовут, из какой она семьи, знаю, что она училась в Школе. Но вот где она сейчас… Бабушка и деда почти ничего мне не рассказывали. Говорили только, что однажды мама и папа просто взяли и исчезли. Больше их никто никогда не видел. Так что вполне может статься, что их уже и в живых то нет. Наверное, Сэй просто хотел спросить, кто моя мама. Да, именно это он и хотел спросить. И Норвус тоже ни в чем не виноват. Он наоборот обо мне заботится. Вот, даже пирог принес.

Но я к нему так и не притронулся.

Делать мне было нечего: все, что Трисса и Гэн мне задавали, я уже выучил, а повторять я не хотел. Я попытался почитать книгу, но словил себя на мысли, что уже полчаса читаю один абзац, и закрыл ее. Вот бы Руфус сейчас пришел. Он теперь появлялся только в моих снах, и я уже начал переживать, не случилось ли что с ним.

Наверное, я мог бы поколдовать, но побоялся делать это в своей комнате. Ученическая хоть, как говорил Норвус, была защищена: там можно было даже самое страшное колдовство творить, а снаружи об этом никто и не догадается.

Так и не придумав, чем заняться, я уселся на подоконник (он у меня очень широкий, я даже спал на нем иногда) и принялся смотреть в окно. Смотрел я долго. Сначала на старшеклассников, которые украдкой возвращались с тайных свиданий, потом на профессоров. Те тоже как будто не просто так выходили, но им можно — они же профессора. А потом зажгли фонари, и на улице никого кроме птиц не осталось. Ого! А это кто там крадется? Уж не отец ли Пара? Тоже на свидание ходил? Ну так ему тоже можно. Пар ведь говорил, что его мама давно умерла. И вот снова никого. Я даже начал подремывать, когда вдруг огоньки в фонарях задрожали, а потом и вовсе погасли. Меня это больше не удивляло. Сначала я хотел обо всем этом у Норвуса спросить, а потом умер деда и мне это стало безразлично. И вообще: какая разница, гаснут фонари по ночам или нет? Может, они так силы на волшебстве экономят.

В дверь снова постучали. Неужели Норвус опять пришел? Нет, это был не он.

— Войдите. Трисса?

Девушка кивнула. Она выглядела очень довольной. Словно очень долго не могла решить сложную задачу и вдруг очень легко нашла ответ. Собственно, похоже, так оно и было.

— Хорошо, что не спишь. Еле выбралась. Атриссия очень чутко спит, да еще и возле самой двери.

Давненько я не видел ее такой разговорчивой. А еще она была очень красивой. В свете луны она была прекрасна в своей голубой ночной сорочке с васильковым кружевом на подоле. Волосы Трисса заплела в косу и перекинула через плеча. Дух захватывало! Я даже не сразу догадался спросить, зачем она ко мне пришла так поздно ночью.

Девушка уселась возле меня на подоконнике, и мне ужасно захотелось взять ее за руку, а может даже и обнять. Да что это со мной? Во всем виновата полная луна. Да, это луна виновата.