Книга Младший сын, страница 113 – Илона Якимова

Это не то чтобы объясняло все, однако очень многое. Третий замок Босуэллов, Хермитейдж, наш покойный лорд-адмирал удачно поменял на Босуэлл-Касл в Ланаркшире — не без живительной воли покойного короля, разумеется. «Кто-рискнет», скрепя сердце, совершил обмен одной могучей цитадели рода на другую — да и как не совершить, если не хочешь поплатиться головой за своеволие, а вместе с тем замком Дугласы уступили нам и приграничную долину Лиддесдейл, и лэрдство. Долину, скромно прозываемую самой кровавой долиной Шотландии.

— И что она хочет?

— Хочет, чтобы мы отправились к нему…

Мы шли через двор, отплевываясь от комьев снега, летящих в лицо. Порядочные люди в этакую погоду сидят у очага, не то, что Хепберны. Я оставил реплику Уилла без прямого ответа, она мне не то чтобы нравилась:

— Рассказывай, как вы тут коротали холостой век, пока меня не было. Что Лафнесс?

— Лафнессу знатно навалял Патрик, ну, чуть и правда не оставил вдовой сестрицу Хелен — и аккурат на сороковой день Адама, — видно было, что Уилл гордится старшим. — Вот ради памяти дяди Крейгса и пощадил разве что. Ступай к себе, я велю подать воды, а то ты словно в канаве заночевал…

— Почти ночевал.

— А после спускайся в холл, там и поговорим.

Перекати-поле — вот точное слово для меня тогда. Снова жесткий ветер грядущего занес меня в старый Хейлс, в прежние стены. Зачем? Но тут для меня уже была приготовлена новая шкурка. В некотором недоумении я смотрел на богатство, дожидавшееся на дне одежного сундука — новое облачение. Сутаны из тонкой шерсти, из черного льна и лучшего атласа. Епископская шапочка. Алый пояс. Метки на одежде с новым гербом. Стопка новых сорочек. Постельное белье. И кроме прочего, штандарт! Младший сын вышел в люди, одели, не поскупясь. Леди-мать расстаралась, когда я сам забыл обо всем. Наскоро ополоснулся в бадье, растерся льняным полотенцем, переменил исподнее и верхнее — так можно и на глаза семье показаться без стыда. Когда вошел в холл, на мгновение стало больно от вида пустующего кресла во главе стола, но скоро прошло. Леди-мать выглядела неважно, и порядком сдала за эти полгода. Когда ее рука охватила мне плечи, что было в ее лице? Надежда, облегчение? Я не знаю. Единственное, чего я не мог предусмотреть, о чем делал вид, что забыл — Агнесс по-прежнему жила в Хейлсе. Ровно как и не было этого полугода, едва лишь она подняла на меня глаза. И надежда, что я пережил свои чувства, тотчас покинула меня.

— Мне не хватало разговоров с вами, Джон.

— Я… я тоже скучал, сестрица.

Постный стол Хейлса после истинной умеренности монастыря улегся во мне тяжело. От ужина, от обуревавшего чувства я сбежал в часовню. А было ведь наивное упование, что она заменит мне ту, мертвую? Было. Чем, в конце концов, невестка и впрямь не сестра? Я нарочно называл ее так даже про себя, словно это могло изменить жаркий отклик тела, охладить огонь чресл. Отец Катберт возжигал лампады, ошибаясь и обжигаясь, дуя на скрюченные болезнью пальцы. Потом повернулся ко мне, и я впервые по приезду имел возможность рассмотреть его подробно. Как же все они постарели, те, что старше меня. Или я позврослел? Катберт не испытывал никакого почтения ко мне, для него я по-прежнему оставался скорей мальчиком, чем епископом: