Онлайн книга «Младший сын»
|
Я, не стесняясь уже, погано хрюкнул у постели больного: — Да уж получше, чем под твоим руководством. Воспитатель нашелся… — А что такого? — взъелся он было, потом утих. — За это, думаю, мне и прилетело. Господь покарал. Арбалетным, мать его, болтом, сука. Так. Это отличные новости. Мастер Хейлс крайне суеверен. Эту черту его следовало сейчас почесать, дабы обезопасить жизнь племянника. — Дражайший брат мой, вообще-то такими словами с Господом не говорят… во избежание худшего. — Куда уж хуже-то, весь бок отгнил. Хотя тебе видней, как говорят с Господом, тут не спорю. — Скорее всего, ты прав. Злоумышление на жизнь ребенка, на сына своего брата — тяжкий грех. Но есть способ искупить вину. — Какой? — Простейший. Сделать то, что и положено тебе по природе. Защитить. Уберечь. От самого себя и от прочих, желающих полакомиться. Мы с этим справимся. Ты, я и Уилл… а сейчас просто не думай о мальчике. Лет двадцать у тебя есть на полную власть в этих землях. Сейчас здесь и нет иного хозяина, кроме тебя. А когда подрастет наш граф… уж мы постараемся, чтоб он подрос, тебя не подвинув. Мне всегда удавалось убедительно врать. Всегда. Но в итоге я оказался не так уж далек от истины. — Кроме того… если будешь паинькой, мать не откажет в том, что принадлежало бы тебе, кабы не ссора с Адамом. Он смотрел на меня, не мигая, и я дослал стрелу: — Земли и башня Болтона. Кто знает, как сложится твоя жизнь, но Болтон у тебя будет. — Я, — сказал он, — могу взять их и так. Я заказывал сосунку печать, я в опекунском совете… Теперь уже, не мигая, смотрел на него я: — Ты вроде как исповедуешься. Зачем же лгать? В опекунском совете — мать, дед и два Уитсома, старый и молодой. А ты войдешь туда не ранее, чем через год… если окажешь семье достаточно услуг, достойных доверия. К Патрику Хепберну, и тогдашнему, и теперешнему, у меня порядком вопросов, но никто никогда не сказал бы, что он глупец. В иное время он отмахнулся бы от моих соображений, как отмахнулся бы от гнуса, зудящего по весне на болотах вокруг Караульни, и продавил силой… но сейчас-то сил отмахнуться не было. Взвесил, поразмыслил, упал на подушки, поморщился и признал: — Я вел себя как дурак… — Почему как? — Эй, — возмутился он, — ты вроде лицо духовное! Не должен ли мне сочувствовать? Прощать. И всё такое. — Не вроде, а духовное. Но я же Хепберн. Ни сочувствовать, ни прощать не должен. Отпустить грехи — могу… если попросишь хорошенько. Святые угодники, как он ржал! Потом закашлялся, и я было подумал, что одного брата мне таки удалось угробить. Ан нет, мастер Хейлс отдышался и выправился. — Джонни, сукин же ты сын… В холле было прибрано, почти чисто. Интересно, сами расстарались или Франц гонял их тут новыми россказнями старого ландскнехта? Рагу из зайца благоухало божественно, сглонул слюну, приказал подать суп из копченой рыбы. Хорошо, хоть не пятница ныне. Благословил трапезу, сел. Посмотрел на ухмыляющуюся рожу Уилла — и тут меня отпустило немного первый раз за сутки. Патрик выкарабкается, я отчего-то был в этом теперь уверен, и вяло слушал мелкие новости минувшего дня. Кузнец Долговязого выглядел правдиво, но тут, в Лиддесдейле, кто хочешь оговорит кого угодно, если почует выгоду или пожелает прикрыть собственный зад. Гилберта Литтла я увидел близ стойл, когда от стола спустился вниз — он горячо о чем-то спорил с Тупицей. |