Книга Младший сын, страница 155 – Илона Якимова

Уже на другой день после похорон Энн мастер Хейлс потребовал себе потаж, эль — и поговорить. Да я и сам был готов к разговору. Когда поднялся в башню Дугласов, все так же в сутане, ведь мирское, разорванное в клочья, должно было пройти через руки швей, он дохлебывал миску потажа, попутно набивая рот ячменной лепешкой — что, уже без извести и соломы, неужели? Всхуднул до кости, скулы заострились, рожа заросла черной молодой бородой… чисто медведь-шатун, тощее чудовище. Но в глазах вспыхивал и гас знакомый огонек, которого я в детстве боялся, который теперь улавливал с любопытством. Огонек указывал на то, что это животное определенно будет жить, а, значит, я смогу использовать его на благо семьи. Хотя… разве мы втроем были семьей?

— Здорово… — буркнул он сквозь набитый рот.

— Здоровей видали, мастер Хейлс, — отвечал я, присаживаясь. — Ты как?

— Лучше, — он едва не подавился от жадности крупным куском, и я отодвинул миску подальше от его загребущей руки. — Эй, ты чего?

— Будет жрать, дело есть, Патрик. Да и не хочешь ли, чтоб тебя вывернуло съеденным с голодухи?

— Да тебя, я слыхал, уже и вывернуло на первого-то убитыша… — он осклабился. — Девочка! В платьице!

Я, сидя на лавке за столом напротив него, потянул плечи, глянул на старшего, пообещал:

— Когда ты встанешь на ноги так, чтоб их не протянуть, там и поговорим, кто кому девочка. А сейчас у меня к тебе другой разговор.

— Валяй. Про деньги?

— И про деньги тоже.

— Ты ездил в Эскдейл? Зачем?

— Неужели Уилл не рассказал?

— Зачем мне спрашивать Уилла, если я могу спросить тебя? И что, вы попались в мышеловку ровно там же, где и я?

— Там же, да. Но у них не было арбалетчика.

— Арбалетчика я снял с седла в тот раз так, что он больше не постреляет, нечем.

— А, может, и не удостоили меня такой чести, как тебя, мастер Хейлс, решив, что и клинком достанут.

— Может. Но достал их ты.

— Как мог.

— Говорят, смог неплохо.

Это что, я сподобился похвалы Патрика? Небывальщина. Братец глядел темными глазами мне за плечо, в растопленный на торфе камин. К этому запаху — горелого торфа — я притерпелся в Хермитейдже и уже стал получать от него известное удовольствие. А Патрик продолжил:

— Зря только перебили всех.

— Всех, кто остался, трое, что ли, дали стрекача сразу. В том-то и дело, что зря, но меня никто не спросил.

— То есть?

— То есть, очень удобно это для того, кто пустил тебе стрелу в бок и вышиб глаз казначею, что снова спросить некого.

И я рассказал ему: кое-что, что узнал от Энн, и про речи Уолтера Скотта, и про вырванную и сожженную страницу книги. Мастер Хейлс хмурил брови, лицо его заливала тень… слишком знакомая мне тень. Так выглядел покойный первый граф, когда желал осатанеть, но время и место не позволяли.

— Ну, — сказал он наконец, — ты-то уже обо всем догадался, так? Кто это?

— Как по мне, так твой кастелян. Симс.

Его как будто не удивило предположение:

— Клянешься?

— Нет. И не божусь, не по чину мне, знаешь ли. Но, кроме него, некому. Скотт сказал, что он врет, когда допрашивал. Я того же мнения. Врет он о том, что не знает, кто напал на вас и зачем. След от тех ребят ведет к Лохвуду. А у Симсова Гилберта с лохвудскими какие-то темные дела.

— Но ты уверен? Ты же понимаешь, мне нет разницы, кого вздернуть за кражу, но я хочу точно знать. Симс — это часть Хермитейджа, как кусок стены, что ли. Это очень мощная часть стены.