Книга Младший сын, страница 161 – Илона Якимова

Я выскользнул следом, сгорая от любопытства, и нашел его на берегу, у памятного места близ омута Килдера, где прежде лежала Энн. Мастер Хейлс, сидящий прямо на жирной влажной земле, был занят тем, что без остановки вонзал руку с ножом в грунт — с чавканьем, как в плоть — и заносил его снова. Брызги влаги и глины летели ему на дублет. В этом было нечто жуткое и безумное, нелепое до крайней степени, настолько несвойственное Патрику, что я поежился:

— В чем дело?

Он же глядел на след, оставленный ножом во влажной глине берега.

— Рана, Джон. Смотри, какую он оставляет дыру. Видишь, как вдавливается край обуха?

— И что же?

— А то, — он поднял голову, глаза его были прямо черны, — что точно такая дыра была в боку Ниала. Точно такая. С тем самым вдавленным краем…

Кастелян ранним Пасхальным утром отбыл в Джедбург — и навестить по дороге кое-кого из родни, и разузнать для Крейгса насчет железа и черного пороху. А Симсов Гилберт соображал не хуже своего дяди, поэтому удрал прежде, чем мы возвратились в Караульню от омута Килдэра. Расспросы привели к тому, что он взял лошадь в стойлах, сказав, что мастер Хейлс послал его с поручением, и был таков.

— И куда он, по-твоему?

— А тут дорога одна, — Патрик сплюнул на землю, прищурился на линию горизонта за рекой, на белые клочья овечьих шкур на выгоне, — только на ту сторону, через Границу, потому что здесь-то хозяева ты да я, да Уилл. Далеко не уйдет. Спустите собак! Мы должны взять его до Спорной земли, парни. Десять крон тому, кто сшибет с седла сукина сына, живым или мертвым. Лучше живым, конечно.

— Ты в седле усидишь-то?

Помимо того, что первый раз собирался сесть на коня после месяца в постели, он еще и набрался за разговление как никто. Ну, я бы уже слег, если бы так набрался.

— Хепберны из седла не падают, пока живы, — оскалился мастер Хейлс. И взревел. — Уилл! Пригляди тут за всем, покуда прокатимся…

И ввинтился по лестнице в башню, махом одолев за пару мгновений две дюжины ступеней лестницы, жеребец. Заметался по комнате, переодеваясь, вопя на слуг, требуя меча, боннета и джека. Глянул я на братца, а он трезв. Я и потом наблюдал это чудо Господне неоднократно — как ему садиться в седло, так каким-то чертом трезвеет, словно и не мешал рейнское с элем. Вопроса, еду ли я с ним с поле, даже не возникало. Он меж тем глядел на меня:

— И это. Я понимаю, сутанка тебе к лицу, но ты бы приоделся чуток. Тут не монастырь и не колледж.

Поднял с лавки и швырнул в меня джек.

— Сверху. А хочешь — под низ, так Вне-закона носит, его, подлеца, потому вблизи и дагой не сразу возьмешь. И не снимать, покуда ты в Долине.

— А ежели не снимал, откуда тебе-то прилетело в Эскдейле?

— Так потому и прилетело, что снял в тот день, олух, — досадливо он пожал плечами.

— А кто-нибудь был при том, когда одевался в рейд?

— Симс! — сказали мы разом и переглянулись.

И было не разорваться. Патрик взвыл. Потом зашипел. Потом помянул всех неизвестных ему предков Симса Литтла до двадцатого колена, со всей тщательностью вплоть до дыбы. Убийцу его молочного брата мы еще могли настигнуть, если не терять времени, а Симсу вдогон была выслана группа ребяток из тех, кого Патрик счел верными — с наказом просто встретить и сопроводить до дому, времена нынче неспокойные. Две дюжины от своры, уже верхами, тем временем дожидались мастера Хейлса возле Замкового ручья — хмурые, собранные, молчаливые. Ищейки Хермитейджа слыли ничуть не ласковей людей, они взяли след, и свора понеслась Дикой охотой.