Книга Младший сын, страница 162 – Илона Якимова

Шотландия, Лиддесдейл и Спорные земли, апрель 1514

Холмы всегда сжирают следы — и те, кто живет в холмах, и сама по себе земля. Искать в холмах рейдера — искать ветра в поле. В той погоне я понял, что были в своре и те, кто принял власть мастера Хейлса, кто, возможно, хотел его себе графом вместо младенца, третьего Босуэлла. Патрик Хепберн вел рейдеров Караульни так, словно и сам имел нюх не хуже собачьего. Мы мчались, словно нас самих гнали дьяволы преисподней, не сбиваясь с пути, не теряя направления, ни разу не застряв при переправе или в трясине. Но Гилберт не зря был из лучших и знал эти тропы куда дольше Патрика Хепберна, Гилберт понимал, чем закончится встреча с сыновьями Босуэлла теперь — и ускользал, подобно тому самому ветру. Лай собак стал особенно яростен, когда мы пересекли границу Спорной земли, когда ворвались в туман, спустились в низины.

— Если не возьмем его здесь, — проорал мне Патрик с седла, — он утечет, сука! Дальше земли Грэмов, через две мили — уже и Незерби…

Можно соваться и на земли Грэмов, английских «конченых», но рейдом не в две дюжины человек, а в две сотни самое меньшее, да еще оправдываться потом перед нашим хранителем Средней марки, куда это нас понесло. Гилберт Литтл хорошо понимал цену своей поимки, раз зашел на Спорную землю так далеко.

Туман разорвался внезапно, когда уж решили повернуть назад.

— Да вот же он! — завопил остроглазый Том Тупица.

На возвышении в четверти мили впереди стоял бастлхаус — видавший виды, не самый крепкий — а ограду на поле перед ним и перемахнул наш беглец, пытаясь укрыться за домом. Наши завыли от досады хором с ищейками, Литтл уходил на глазах, а вместе с ним и обещанные Патриком пленителю десять крон. Но внезапно что-то вышвырнуло Литтла из седла прямо в свежераспаханную землю, мы же прибавили ходу, один за другим перемахивая ограду, окружая его. Наша добыча валялась на земле, с трудом соображая, что произошло, получив арбалетный болт в голову — только боннет чудом и спас сукина сына. Конь его, потеряв седока, протрусил вперед, потом вернулся, встал, тронул мордой лежавшего. А с крыльца бастла тем временем медленно спускался человек с натянутой «щеколдой» в руке — грубое, как топором рубленое лицо, узкие щели глаз, столь же узкие, как щели бойниц его дома. Мастер Хейлс воздел вверх руку без клинка, помахал ею в знак того, намерен говорить, а не драться. Трое из своры, спешившись, разом метнулись к Гилберту, вокруг которого уже на разные голоса ярились ищейки Караульни.

— Как тебя звать? — спросил Патрик хозяина дома.

— Клем. Клем Крозиер.

— Почему ты сшиб его? Ты знаешь, кто это?

— Мне нет дела до того, кто это. Не люблю, когда кто-то идет по моей земле, не спрашивая дороги. И вас бы посшибал, да много вас. Поле потоптали.

— Добро. Держи за поле, — Патрик снял с пояса кошель, кинул Крозиеру под ноги. — На Майский день приезжай в Хермитейдж.

— Зачем?

— С меня причитается.

Гилберта, оглушенного и связанного, погрузили на спину его собственного коня.

Мы вернулись в Караульню с добычей, но посланные за Симсом вернулись ни с чем.

Шотландия, Лиддесдейл, Хермитейдж, апрель 1514

У стен Караульни пленника, не церемонясь, стряхнули с коня, а на ноги он поднялся уже сам — крепок был, красавчик.