Книга Младший сын, страница 176 – Илона Якимова

— Почему он говорит тебе «ты»? — резонно спросил братца Уилл.

— Потому что это Хоум. Если Джон завалит его по дороге отсюда до дома, я не буду возражать.

— Ты в своем уме⁈

— Шучу. Собирайся, Джонни.

— Я не поеду.

— С чего вдруг? — Патрик посмотрел на меня, искренне недоумевая. — Ты ведь слыхал сам…

— Слыхал. Ты способен выдать вдову Адама, которая тебе все равно что сестра перед Господом, за первого встречного?

— Положим, это не первый встречный, а лорд-хранитель Восточной марки и казначей Его Величества. Сам знаешь, что это значит. Для нее это хорошая партия, у Алекса не было законной жены и нет законных детей, она придет в Хоум-касл хозяйкой. Конечно, он малость слишком отчаянный, но… Я не понимаю, какого еще рожна, чтобы натянуться, надобно нашей драгоценной невестке.

Патрик осклабился, а я ощутил неодолимое желание вмазать ему по роже. Не оттого, что говорил разумные, в целом, вещи, но оттого, что и тут не обошелся без паскудного намека.

— В паху чешется? — отвечал я. — Сходи до ближайшей овцы. Почеши. А о женщине, принадлежащей к нашей фамилии, изволь говорить пристойно.

— Ах, простите, милорд епископ! Так что тебя-то в этом не устраивает?

Я толком не мог ответить. Действительно, что? Если «малость слишком отчаянный» говорит мой брат Патрик, значит это только одно — удостоившийся подобной оценки мужчина совершенно без царя в голове. И Алекс был именно таким. И вообще всегда, и теперь, в своем упорном желании получить то, что ему не принадлежало. Ту, которая ему не принадлежала. И вот тут я испытывал такую ярость, такую острую боль, что сам был искренне удивлен. Я знал свою болезнь, смирился с ней еще при жизни Адама, согласился с тем, что Агнесс не будет, не может быть моей по закону Божескому и человеческому, но…

Словно меня вернули на три года назад, во мрак и ад нашей первой с ней встречи. Я-то уповал, что отчаянье мое притупилось. Ох, напрасно!

— В нем нет должного уважения к леди, — наконец отвечал я. — Он берет ее замуж просто потому, что у него, как у тебя, яйца звенят!

— Если у тебя они не звенят, нечего завидовать, — отвечал Патрик. — Замуж ведь берет, не силком подол задирает. Самая та основа для брака, когда смотришь на бабу — и аж в глазах черно… Но как это он про Николь прознал? Было дело, обжимал я малышку по углам, да дела давние… Сейчас, небось, и вовсе в сок вошла. Интересно, что Алекс даст за ней в приданое?

— И это всё? — возмутился я. — Вот так, ты полагаешь, решает судьбу ближних старший мужчина в семье?

— А чего тебе еще-то, я не понимаю⁈ Молодой, холостой, горячий, с титулом, замком, землей, должностью и доходом!

— Но без мозгов, — подсказал Уилл.

— Но без… — повторил Патрик рассеянно. — Какого черта! Выжил на Флоддене — уже молодец. А что не граф, так графы все кончились, графы, Царствие нашим небесное, там и полегли почти все, тут, знаешь ли, и лорд — рыба крупненькая. Кроме того, он ясно дал понять, что проследил до племянника, а даже я не знаю… вот ты, Джон, доро́гой и вызнай, что именно ему известно. Хоум — не тот союзничек, которыми сейчас разбрасываться. И не тот враг, которого следует приобретать.

— Понятно, Джонни, ты хотел бы для нее самого лучшего… — Уилл примиряюще пожал плечами.

Я хотел бы ее для себя. И гори оно всё в аду.