Онлайн книга «Младший сын»
|
— Отдайте мне подлинный контракт Адама и, если вы не видите здесь чужого, я сверю. — Даже и не подумаю! — Хорошо, я сверю по памяти. — Откуда ты знаешь? — Я не зря был вашим клерком, мне доводилось видеть эту бумагу — и Адам показывал. И я принялся перечислять. У меня хорошая память. Даже слишком хорошая, сродни проклятию — я не могу забыть и то, о чем более всего желал бы забыть, сколько ни пробовал. С каждой новой статьей взгляд Маргарет Хепберн разгорался острей: — Довольно! Замолчи. Чтобы там ни было у Адама, безумие нынче отдавать ей все это — все, что наша семья сможет применить с большим толком, чем вручить Алексу Хоуму, который растратит эти деньги в мгновение ока… я не отдам ей ни пенни больше, чем предлагала здесь! И потрясла передо мной черновиком. — И если ей этого мало, пусть сидит и дальше тут, в Хейлсе, незамужняя, до тех пор, пока не присмиреет и не научится ценить то, что дают. О, она присмирела довольно — настолько, что непохожа сама на себя. Я видел такой же отрешенный взгляд в лазарете монастыря. Те люди умирали и без видимых ран на теле, просто переставали жить. Две равных невыносимости предалагали ей — клетка Хейлса либо брак с чужим человеком. — Зачем же ей тут сидеть? — спросил я у матери. — Это ни к чему совершенно. Вам, помнится, не понравилось, леди, мое благочестивое желание принять строгий постриг у францисканцев, так, может быть, благословите меня на снятие сана? Как добрый христианин, я должен принять и поддержать обобранную вами и разлученную с сыном вдову моего брата, даже если это будет стоить мне спасения души. Так учит и ветхий Завет, кстати сказать… — Что? — Придется, конечно, получать диспенсацию… Только невероятное потрясение мешало леди-матери сказать мне там же, что никакая диспенсация в нашем случае не поможет. Она была так ошеломлена тем, что слышала, что почти не понимала, что именно слышит: — Что ты сказал, Джон⁈ — Я выкраду ее из Хейлса и возьму себе в постель, если вы предпочитаете такой способ обеспечить будущее своей невестке и младшему сыну. Но есть путь и проще — все же выделить ей столько, сколько удовлетворит Хоума. Вот чистый лист. Пишите своей рукой, а я продиктую. Что выбираете, леди? У меня накопилось достаточное количество ее секретов. У нее — знание моей изнанки, моих слабостей. Оборет ли слон кита? Кит в моем лице оборол. Я понял это по тому ужасу, который отразился в ее глазах — материнская любовь сыграла с Маргарет Гордон Хепберн злейшую шутку, она верила мне сейчас куда больше, чем верил себе я сам. И что особенно ее ужасало — не осталось в живых никого, ни отца, ни брата, кто бы смог обуздать меня. Она сама выпустила на волю моих демонов, и вот повержена. Ведь поистине неблагословенной рукой управлять нельзя. — Пишите. — Не буду. Я улыбнулся: — Вам нужен скандал в семье, леди? Пишите и ставьте печать. Покойный лорд-адмирал, проведший все годы брака в постоянном противоборстве с супругой, вероятно, гордился бы мной, хотя я сам собой сейчас определенно не гордился. — Если бы Мардж… И по тому, как она вздрогнула помимо воли, понял, что попал в рану, столь же глубокую, как моя. — Если бы Мардж осталась жива. И родила вашего второго внука. А Арчибальд Дуглас, напротив, лег на Флоддене… |