Книга Младший сын, страница 186 – Илона Якимова

— Она кремень! — сказал он мне. — Сделай же что-нибудь!

— Чего бы вы хотели?

— Да, бумаги у нее. Но она не дает не только того, что обещал Адам в контракте, но даже того, с чем Агнесс пришла.

— Кто-нибудь может оспорить ее решение, предъявив контракт?

— В суде-то? Если Агнесс станет подавать прошение — то да, конечно. Но кто станет судиться за нее? И выиграет ли? Это время и деньги, Джон, и связи. А из связей у нее лишь младший брат Бакэн, которому бы со своими опекунами разобраться, да сестрица, родившая бастарда от покойного короля — которая ее на дух не переносит. И если она не хочет выходит замуж — а я не слеп, она не хочет, что бы ни говорила — то госпоже графине Босуэлл-младшей выгодна эта скупость госпожи графини Босуэлл-старшей… Нет, тут нужно полюбовное соглашение с леди Маргарет!

— Продать была ваша идея, — сказал я. — Теперь, как выясняется, дело идет о любви…

— Вот и потрудись из любви к… — огрызнулся он.

На минуту я похолодел, менее всего мне хотелось выдавать свой секрет еще и ему.

— … к покойному брату! Хотя бы ради памяти Адама следует позаботиться об Агнесс. Посмотри, что сделало с этой женщиной полгода вдовства. Оставить ее тосковать — и еще через полгода твой племянник полностью осиротеет. Хоум — не лучший вариант, возможно, для разумной женщины, но если он вернет ей радость жизни, радость материнства… Что ж, — Джеймс пожал плечами, — ему зачтется!

Родственные чувства у меня слабоваты, видать, полностью все ушли на Мардж и Адама. Так думал я, глядя на седую женщину, чьи серые глаза и горькая складка губ слишком явно напоминали меня самого. Любил ли я мать хоть когда-нибудь, кроме как в дни ее потерь? Очень давно, в самом нежном детстве, годы которого миновали и теперь большей частью казались сном. Взрослость наступает, когда видишь пороки своей семьи, своих родителей столь же равнодушно, как язвы общества. А любовь приходит, когда научаешься их прощать. Если, конечно, удастся простить.

— Матушка, благоволите показать черновик брачного контракта — тот, из-за которого лорд Хоум отбыл от вас в бешенстве еще в апреле.

Она не удивилась:

— Вот. К чему он тебе? Или ты решил, что быстрей убедишь меня разориться, чем бедняга Джеймс?

Я просмотрел статьи:

— Не разорять семью — не значит брать чужое, не так ли? Именно этим правилам учили вы меня с малолетства.

— Не брать чужое — не значит отдавать свое, — парировала она.

— Я не вижу тут своего…

— А я не вижу чужого.

Взгляды наши скрестились.

— Определись уже, Джон, на чьей ты стороне…

— Я всегда на стороне неимущих и слабых, леди, не затем ли вы отдали меня Церкви? Особенно теперь, если в неимущих оказывается одна из нашей семьи.

— Она не из нашей семьи!

Несколько мгновений леди-мать боролась с желанием вновь перечислить грехи Агнесс, однако устояла.

— Мне этот брак не нужен, — солгала равнодушно. — Или, во всякой случае, не нужен такой ценой. Я к ней… привыкла.

Еще бы нет. Власть-то в Хейлсе по-прежнему оставалась в руках леди-матери, как и не было короткого правления Агнесс Стюарт.

— А если этот брак нужен ей, она уйдет и с тем, что я предлагаю сейчас.

То же самое, что Агнесс говорила о Хоуме — сойдет и так. «Еще через полгода твой племянник осиротеет», отдавались у меня в голове слова кузена Уитсома. Нутром я чувствовал, что он прав.