Онлайн книга «Младший сын»
|
Никогда не стоит оглядываться назад, даже если сердце побуждает к этому слишком сильно. За правым моим плечом всю жизнь стоит пустота, демона за левым я приручил. Леди-мать обернулась на шум рейдерской партии, вкатывающейся во двор. И каково же стало у нее лицо, когда она увидела меня, облаченного в дублет покойного мужа! Мы нашли младшую графиню Босуэлл в холле. Агнесс Хепберн, грациозная и хладнокровная, также вся в черном, как и свекровь, за исключением еле видной над воротом платья горловины сорочки, сидела в кресле возле камина — камина, теперь не содержащего огня — и глядела с огромным вниманием в тот пустой камин. На звук шагов она не шевельнулась, полная королевским презрением к смертным. И чуть вздрогнула только, когда Хоум окликнул ее. То был досадливый жест человека, отозванного от молитвы либо вырванного из сна. Но и не посмотрела на него, словно по звуку шагов понимая прежнюю докуку: — Опять вы. Алекс неловко поклонился. В присутствии Агнесс он терял ровно половину гонора, видеть такое было непривычно. — Как поживают Кэт Стирлинг и ваши дочери? — Насколько мне известно, неплохо. Но я хотел говорить не о них, но о нас. — Лорд Хоум, — она отвела глаза от пустого камина и поглядела на него прямо, насмешливо. — Нет никаких «нас». И даст Бог, как можно дольше не будет. — Чем я вам так немил, госпожа графиня? — Немилы? — она отвернулась обратно к камину. — Не больше, чем любой другой, драгоценный лорд-казначей. Не меньше, чем любой другой. Я не мог дольше переносить ее пустой взгляд, нецеремонно сдвинул широкоплечего Хоума и выступил вперед: — Позвольте, кузен… Поговорите со мной, сестрица? Тут только тень оживления показалась в ее лице, но скоро погасла: — А, это вы, Джон. Да, конечно. Если угодно. Уитсом воспользовался моментом, чтоб обсудить дело с леди-матерью без нашего присутствия, Хоум с неудовольствием отступил, мы остались одни. Ну, как одни… посреди огромного, опустевшего без всех умерших холла Хейлса, под знаменами с нашими гербами, меж сновавших через зал слуг и девчонок леди-матери. Агнесс смотрела на меня столь же пусто, как до того смотрела в камин, я не знал, с чего начать. Сказать ли: «мы продали вас, сестра, за место лорда-казначея и безопасность третьего графа?». Складка губ у нее была такая, словно она знала и так. Я глядел на родинку над верхней губой и понимал — пропадаю, даже теперь, когда большее, что я ощущал — сочувствие. Невыносимо было видеть ее такой. Что с ней стало за несколько зимних месяцев? А я ведь помнил еще лесную фею, королеву из-под холма, взлетевшую в небо в руках моего брата… О чем наиболее теплом я мог заговорить, чтоб снова пробудить ее к жизни? О ребенке, конечно. Хотя мне не было тогда ровно никакого дела до ребенка, разве что — как до идеи, которую следовало воплотить впоследствии. — Как поживает наш граф? — Спросите об этом вашу мать, милорд епископ. Зря понадеялся на былую близость общения. Если я и научился говорить с рейдерами за эти два месяца, то навык говорить с женщиной — да еще с любимой женщиной — явно утратил. Она заметила мое смущение, ей тоже стало неловко: — Я в бешенстве, — призналась без околичностей. — Я была там дважды. Вы знаете. И вот он… он совсем забыл меня. Мой сын! Кормилица ему ближе, чем я! |