Онлайн книга «Младший сын»
|
Шотландия, Лиддесдейл, Хермитейдж, июнь 1514 Человек — не свинья, ко всему привыкает. Так говорил отец Катберт, и был прав. Я привык стискивать зубы, терпеть боль — телесную и душевную также, вот и жил теперь, стиснув зубы и задержав дыхание. Пережидая. Но день ото дня не попускало ни молитвой, ни покаянием, ни проповедью, несомой на острие меча. Уилл предложил выйти в рейд, однако сил во мне было не больше, чем в дохлой кошке. Дела мои в Хермитейдже почти завершились, можно бы уезжать, возвращаться… куда? В Хейлс, где не было больше моего искушения, но не было мне и места? Ехать на север, в Брихин? Обратно в монастырь? Неожиданно я обнаружил себя сухой травой, гонимой ветром, и поклялся себе, что однажды устрою себе дом. Моя доля в деньгах ушла вдове моего брата, земли мне никто не предлагал — не для того же, в самом деле, был я сделан епископом, чтоб отбирать кусок земли у старших… Но в братьях что-то переменилось, я понял это, как возвратился в Долину. Патрик по-прежнему не имел ни малейших зачатков чувства такта в мой адрес, Уилл подкусывал тоньше, но и одному, и второму теперь я легко мог двинуть в зубы рукоятью меча, и это быстро уравняло нас в разговоре. И — один из всех троих — я больше не боялся бледной тени предка, хотя и пробрезгал носить перелицованные матерью два синих дублета. Симса искали все меньше. Рейды на юг уходили все чаще. Первую декаду июня я встретил на холме Дамы с молитвенником в левой руке и рукоятью меча в правой. Это двуединство сохранилось во мне и на всю жизнь, но тогда я пробовал его вкус впервые. Патрик, прооравшись на нерадивых пастухов, спускавшийся с гребня от дальней овчарни, проходя мимо, рухнул рядом, и мы некоторое время молчали, глядя вниз, на белый куб Караульни. Место силы, место власти и крови, место тьмы и страданий, место нашей свободы. Потом он потянулся с хрустом, лег, закинув руки за голову, посмотрел в небо и сказал: — Я не Адам, нет у меня ни его силы, ни власти, но случись что — и я сам, и мы все за тебя… — Да ладно. С чего бы то вдруг? Я и вправду был заинтересован. Благодарность — нечто настолько несвойственное Патрику Хепберну… А он осклабился. Небритым мастер Хейлс выглядел ничуть не лучше обычного рейдера Спорных земель. И вдали от матери запускал себя все больше и больше. — Потому что ты наш. — Я и был ваш все эти годы. С рождения. Что не мешало вам, скотам, травить меня ежедневно. — Ну, ладно, — Патрик поморщился, — дело прошлое, а кто старое помянет… — Не беспокойся. Я еще не раз помяну… — Тому глаз вон! — А кто забудет — тому два. — Да знаю я, знаю, ты, сучонок, злопамятный… — Просто память хорошая. Так почему, старший братец? — Ты наш, я же говорю. А для меня сейчас любой свой лучше, чем самый сладкий с виду чужой. Потому что как бы горечь за той сладостью не оказалась. Нас мало, Хепбернов Хейлса, нам надо стоять плечом к плечу. Вон Ваутоны выпузырились, ладно, я успел навалять Лафнессу, а если еще Бинстоны набухнут? Никогда не думал, что среди родни будет как в гадюшнике. — А понял бы, кабы с детства пожил как я. Что до Бинстонов… Как набухнут — так лопнут. Но я услышал. Согласен, так и быть, взять тебя в старшие братья, Патрик, мастер Хейлс. Что еще? — Ну… ты узнал у Хоума, куда мать девала нашего племянника? |