Онлайн книга «Белокурый: Права наследства»
|
— Э, Белокурый, ты куда это собрался? Ты нужен мне здесь! — Однако же, сир… — Какая у тебя докучная привычка противоречить, Патрик, — мимоходом заметил Джеймс Стюарт и более к этому вопросу не возвращался. Зато к нему вернулся Босуэлл — сперва через неделю, потом через десять дней. Все это время он пробыл при короле, во всех делах и досугах Его величества, не всегда даже возвращаясь ночевать к себе домой. Он хребтом чуял, что вот-вот может оказаться если не во главе, то в компании бойцов, штурмующих стены Танталлона, и чем дольше он такую возможность рассматривал, тем меньше она ему нравилась. А там уже стоят и старший брат короля, Морэй, назначенный главой всего Приграничья, и «Хмурый Колин» Аргайл… Он покорно просил короля еще раз — тот не услышал. Босуэлл зашел с другого краю, и напирал на то, что его ждут королевские дела на Границе — за двадцать лет безвластия в долине Лиддесдейл Бог знает, до какой степени наглости могли дойти ее обитатели. Если бы он мог потрудиться на благо короля… — Вот как? — усмехнулся Джеймс Стюарт. — Но ты и здесь прекрасно трудишься на мое благо. Ты ведь — лейтенант Юго-востока, так? Именно то, о чем пророчил Брихин — не разорваться. — Но, Ваше величество… — А как же служить и подчиняться, а? — перебил его Джеймс ехидно. — Как насчет «ваша воля, как моя»? Моя воля такова — я желаю, чтобы ты оставался при мне. Белокурый на мгновенье опустил глаза в попытке справиться с раздражением. Таинство клятвы прошло, и он снова видел в Джеймсе Стюарте только человека — и человек этот желал нарушить его планы. Король расхохотался, наблюдая за лицом его, на котором столь явственно отразилось недовольство: — Да ты врал, дорогой мой, врал при оммаже! Под присягой! Как мило начинается твоя постоянная служба, Патрик… не так-то уж ты и желаешь служить мне и подчиняться, как обещал, чертов Босуэлл! — Сир… — Патрик был раздосадован выдавшим его темпераментом. — Вы не можете не знать, как долго я… — … стремился к себе на Границу? Знаю, конечно. Но, с учетом того, как редко ты станешь наезжать ко двору впоследствии, занятый по горло дрязгами воров и убийц, мог бы и уделить мне несколько недель… не как королю, просто как родичу! Возразить было нечего. Белокурый вернулся к себе, в городской дом под скалой, в крайне скверном расположении духа, чувствуя себя попавшим в шелковые тенета — вроде бы не связан, но не уйти. Отвратительное бессилие. На это он пожаловался Хантли, когда тот, устав от придворных обязанностей, удрал в город, чтобы хоть полчаса побыть с троюродным братом без свидетелей. Они неторопливо ужинали, но больше разговаривали, вспоминая золотые дни в Сент-Эндрюсе, со всеми их совместными безобразными выходками. Джордж Гордон задумался, потом отвечал: — Терпеть и страдать, Патрик. Другой дорожки не вижу. У Джеймса ежели что в голове засело — так и секирой не выбьешь. Ты изрядно помог ему, и это славно, что наш король умеет быть благодарным, однако если он решил, что ты ему по сердцу — от него не избавишься. Уж я-то знаю, о чем говорю… — Умеет быть благодарным? — переспросил Белокурый в задумчивости. — Разве? — Послушай, это свинство — ведь он много дал тебе… — Ошибаешься, Джорджи, — и тут Патрик сказал то, что в большей мере можно было ожидать услышать от железного Джона Хепберна, нежели от его прекраснодушного племянника. — Он не дал мне ничего, сверх того, что должен. Король всего лишь отдал мне мое. Мои земли, мои титулы, должности отца и деда. |