Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
Королева не возразила, Хантли нахмурился, Флеминг, Хоум и Максвелл охотно согласились с повелителем. Десять лет прошло с того момента, когда Патрик Болтон развлекал своего графа и его гостей игрой в ба в день присяги в Долине. Теперь сам Босуэлл вышел на поле в старом джеке, в узких штанах для верховой езды, в тех сапогах, что обычно бывали на нем в дорогу или в рейд. Волосы графа заплетены и перевязаны ремешком, чтоб противнику было трудней за них ухватить, кисти обеих рук плотно обмотаны полосками мягкой кожи, чтоб зазря не дробить суставы в сшибке. Ибо что еще настоящая игра в ба, как не честная драка до смерти, без запрещенных приемов? Но если король желал унизить кузена в глазах жены, показав его плебейскую сущность, то ошибся очень глубоко и горько. Потому что поневоле показал Марии Босуэлла именно тем, кто он был — первым среди своей стаи, приграничным волком, мужчиной среди мужчин, грубым, резким, неукротимым, неистово притягательным в своей неодолимой силе — возбуждения и обладания. И это было острое, сильное зрелище. Одна только поза Патрика Хепберна вызывала дрожь в спине у тех, кто в эти минуты наблюдал за ним с крытого помоста у края поля. Глаза Белокурого были темны от предощущения, полны азартом боя, брови сошлись к переносице в одну линию. От мороси мелкого дождя лицо его влажно блестело. Он не смотрел на короля, стоя в первых рядах своей команды, следя за выбивающим мяч, и правильные черты его, утратившие обаяние внимательного придворного, были хищны, суровы, почти жестоки. По правую руку от графа возвышался Хэмиш-Молот Тернбулл, человечья глыба, бугры мышц и сломанный нос, по левую — Хэмиш МакГиллан, проворный, как черт, и ловкий, как лучший вор Эдинбурга. Вместе они составляли недурную пробивную тройку… — Господи, я не узнаю Патрика, — пробормотал потрясенный преображением Босуэлла король — Джеймсу никогда не доводилось видеть кузена в деле, ни с боевым мечом в руках, ни в рейде. Турниры, как он теперь понимал, не в счет, и ни за что бы не сознался, что ему вдруг стало страшно. — Я видел его в бою… — с неохотою произнес лорд Хоум, — там он выглядит похоже. Он теряет облик благородного человека и становится одержим… Мяч взметнулся ввысь, в водяную пыль, Патрик Хепберн долгим броском взлетел за ним следом, поймал, был сбит с ног, сверху его накрыли тела троих игроков Хоум, затем в свалку ввернулись Молот и МакГиллан, а сверху на них посыпались бойцы обеих команд… и затем король понял, что имел в виду лорд Джордж, когда долгое мгновение спустя из-под этой кучи человеческих тел, расшвыривая нападавших, его кузен появился снова — уже черен от липкой грязи, джек порван, ссадина на скуле… Белокурый был действительно не в себе, его вел инстинкт прирожденного воина — и каждое движение было свирепо, точно, безжалостно, полно животной силы. Он легко раскидал Хоумов, поднырнул скользящим движением под нацеленные руки, перебросил мяч Молоту, грубо сшиб еще двух на своем пути, одному встречному упрямцу сломал руку, принял мяч от Молота, на котором повисли пятеро бойцов соперника… и понесся под одобрительные вопли своих к краю поля, туда, где назначили контрольную линию. Еще бросок, который его милости пришлось совершить кувырком, прижимая к груди маленький цветастый мяч и пропахав собой четыре фута мокрой грязи — а затем «гооооооол!» волной вскипело над полем. |