Книга Белокурый. Король холмов, страница 247 – Илона Якимова

Босуэлл имел с Джеймсом несколько бесед, полных сердечности, из тех разговоров, где собеседники тщатся перещеголять друг друга в искренности. Кузены были знакомы не первый год, и им это отлично удавалось. Над головой Белокурого медленно сгущались тучи, хотя бы потому, что королю вздумалось провести ревизию по Адмиралтейству, затем выслать своего представителя на суды шерифа в Бервикшире… дядя Ролландстон был этим немало и неприятно озадачен. Босуэлл чувствовал себя так, словно ощутил руку воришки у себя за пазухой — не убийцы, но того, кто покамест шарит, выискивая, куда нанести смертельный удар. Но и Джеймс был уже не тот пылкий юноша, который в порыве гнева мог вздернуть Черного Джона Гилноки просто за неудачно подобранное налетчиком слово или бросить любимого кузена в тюрьму по несуществующему поводу — Джеймс бил теперь куда верней, нарезая вокруг Босуэлла сужающиеся кольца, перекрывая тому доступ к деньгам и власти, внешне пребывая в полном благодушии к Патрику Хепберну.

Герцог Ротсей был оставлен со своим маленьким двором в Сент-Эндрюсе, большой двор короля двинулся в Стерлинг, и при этом переезде Его величество тепло попрощался с кузеном Патриком.

— Тебе лучше на некоторое время покинуть двор, Хепберн, — король глядел в окно спальни, барабанил пальцами по стеклу, затем кликнул Оливера Питкерна и велел нести платье, продолжая, между тем, объяснять Босуэллу. — Придется попенять тебе, дорогой мой… за дерзость и грубость. Сомервилл, а он тебе родня, и тот точит на тебя зубы… за что? Кой-черт вы не можете поделить мое расположение? А ведь я должен делать вид, что покровительствую всем… И, поверь, мне вовсе не улыбается расставаться с тобой, но Флеминг тебя терпеть не может.

— Так это не первый год, и наша общая сестра, сир — тому причина, — улыбнулся граф.

— Соглашусь, — король с усмешкой кивнул в ответ, — но я не могу отправить восвояси леди Дженет, королева отчего-то к ней привязалась, для меня это загадка… поэтому отправляю домой тебя — пока поутихнут сплетники и клеветники.

Он отчего-то не желал объявить высылку и изгнание сразу, отделываясь от Босуэлла милыми речами и временным отдалением. В памяти короля крепко сохранялось лицо Белокурого, когда тот вышел на поле в хендба… лицо, полное такой непреклонной воли, такой открытой ярости, что Джеймсу никак не хотелось увидеть его еще раз, воочию и прямо теперь — или во главе вооруженного отряда рейдеров на улицах Эдинбурга. Король впервые не желал дразнить Босуэлла, и для Джеймса это был самый верный признак того, что от кузена пора избавиться. Нет, пусть уж удар настигнет Белокурого в спину и в отдалении.

— Но я скоро призову тебя, будь уверен…

Для настоящего дела, для чести, для милости — давнишним эхом отдалось в голове Белокурого, но король удержался от повторения пройденного, хотя во взгляде его и мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее иронию:

— Придешь?

— Приду, — спокойно подтвердил граф. — Я всегда прихожу на встречу.

Он так и произнес это, как в древнем девизе рода, на приграничном арго — keep tryst.

— Ну, конечно, — усмехнулся король, — кто еще так соответствует эмблеме своей семьи, как ты, Хепберн — всегда в седле, всегда приходишь на встречу…

Конечно же, он придет, но придет во главе английских войск, если понадобится, пообещав Тюдору установить в Шотландии любую угодную тому власть, использовав сассенахов по своему усмотрению — чтобы смять швейцарских наемников короля и тех недоумков в Лоуленде, кому вздумается поддержать Джеймса Стюарта… не зря же в этот год он вел постоянную переписку с Эдвардом Сеймуром через Греев.