Онлайн книга «Клятва Хана»
|
Ей нужна была его тяжесть. Его жар внутри и снаружи. Его голос у самого уха. Они не могли насытиться друг другом. Хан показывал это открыто: в жадных движениях, в шёпоте, в том, как погружался в неё без остатка, с каждым толчком желая большего. А её выдавали дрожащие пальцы, томные стоны, и то, как она подавалась ему навстречу, забыв о правилах поведения принцессы династии Тан, что ей вбивали в голову с самого детства. Она оплетала его руками и ногами, словно не могла насытиться им и его страстью. Быть с ним — значило тонуть в тёмных, полных тайн водах, где не видно дна, но выныривать не хотелось. Теряться в нём, ощущать его силу и одновременно нежность к ней было похоже на прыжок с отвесной скалы вниз — страшно, захватывающе, но невозможно остановиться. Они потеряли счёт времени, снова и снова растворяясь друг в друге. Он знал, что должен идти. Что так и не решил, когда выезжать. Но не мог уйти. Не после того сна и страха, что он испытал впервые за долгое время… не за себя. За неё. Она будто стала его частью — дыханием, кожей, ритмом. Он хотел чувствовать её рядом. Всегда. Снаружи доносились приглушённые голоса: кто-то точил нож, смеялись багатуры у очага, глухо ржали кони. Лагерь жил своей утренней жизнью — привычной, размеренной. Ли Юн лежала на боку, укрывшись лишь уголком покрывала. Наблюдала, как он собирается — медленно, будто неохотно. Надевал боевые сапоги, затягивал ножны, перекладывал ножи в пояс, пристёгивал амулет к груди — тот самый, с бирюзой и шерстью волка, куда теперь была вплетена чёрная нить — прядь её волос. И в тот миг, когда его пальцы скользнули по волосам, что оплетал контур амулета, сплетённого женой, будто проверяя — на месте ли, — уголок его губ дрогнул. Почти незаметно. Но она успела уловить это: ту скупую, быструю улыбку, что вспыхнула и исчезла. Он, наверное, вспомнил, как она вручала амулет — краснея и путаясь в словах, которым её учила Ашлик, будто боялась, что он рассмеётся. В Поднебесной дарили нефрит, золото, благовония… А тут — шёрстка волка и кусок бирюзы, оплетённые её волосами, да на простом кожаном шнуре. Но он не рассмеялся. Просто потянул её за руку — резко прижал к себе, выбив из её лёгких воздух. А потом занялся с ней любовью — не снимая амулета. Он распрямился. Застыл, глядя на неё. Ли Юн поднялась, молча накинула лёгкую тунику и штаны — чтобы проводить. Он помог ей затянуть пояс — крепко, но бережно. Она завязала шнурки его боевых сапог — встав на одно колено, и Баянчур усмехнулся. Даже в этой позе жена умудрилась сохранить прямую спину и гордость принцессы. На выходе он вдруг остановился, обернулся к ней. Глаза — тёмные, серьёзные. Как будто он собирался что-то сказать… и всё-таки не сказал. Взял её плащ, что лежал у входа, и накинул ей на плечи — запахнул, поправил ворот. Его пальцы задержались на миг — тёплые, тяжёлые. Её руки в ответ легли на его плечи — пригладили мех. Тихо, с акцентом, но уверенно — произнёс по-китайски: — Дэн во. Жди меня. Потом взял её ладонь. Не просто поцеловал — прижался губами к раскрытой руке, как будто клеймил. Поцелуй был жадным. Тёплым. Собственническим. — Ты моя, — сказал он по-уйгурски. А потом, почти шёпотом, по-китайски: — Во дэ. Моя. Баянчур откинул полог и шагнул за порог. |