Книга Клятва Хана, страница 70 – Наташа Айверс

Баянчур ощутил, как по позвоночнику пробежал холод. Это была измена. Если бы он не задержался сегодня утром… Если бы не случайный пленник…

Если бы…

Он обернулся. Где отец?

Баянчур кинулся к отцу. Каган лежал на земле, стрела торчала из бедра, кровь пропитала одежду. Он был жив, но бледен.

— Отец! — он опустился рядом. — Мы отбили ставку.

Каган приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, словно затянутый дымом. Он что-то хотел сказать — но только застонал.

— К шаману. Живо! — резко бросил Баянчур багатурам. — Осторожно. Не трогайте стрелу!

Он встал, и в его голосе уже звучала сталь:

— Двое со мной. Тургун, Кюля! Найдите мою жену. Она должна быть у Кюль-Барыса. Но, возможно, они уехали уже. Тогда догоните и скажите, чтобы возвращались. Здесь безопасней.

— Пожар — потушить.

— Хурил-Таш, ты отвечаешь за раненых.

— Остальные — осмотреть всё вокруг. Но врага не добивать. Привести ко мне. Мне нужно знать, как они прорвались и кто пустил их в ставку.

Баянчур был с одним из пленных, когда к нему подошёл Тургун. Лицо напряжено.

— Кюль-Барыс в своём шатре. Клянётся, что твою жену к нему не приводили. Мы её пока не нашли.

Баянчур онемел. Сердце сжалось. В голове вспыхнул сон. Она. В крови. С ятаганом. Одинокая. В степи.

Он зарычал — глухо, яростно. Вскочил. Голова закружилась, перед глазами заплясали красные точки — хан был в ярости.

— Ищите её! Всю ставку прочесать! Найдите её! — не своим голосом прокричал он.

Это был рык зверя, которому вырвали сердце.

Один из багатуров хотел возразить — мол, может, она уцелела, может, скрылась… но Баянчур уже не слышал. Он бежал, заглядывая в шатры.

Повсюду мёртвые. Кровь.

— Найдите стражу! Может, кто-то жив!

Он шёл через дым и гарь, отдавая приказы и проверяя раненых. Возле каждого убитого останавливался на миг. Тех, кто могли говорить — спрашивал. Но никто не видел и не знал, где его жена.

Он дошёл до шатра советников. Пусто. Ни одного живого.

Хан тяжело вздохнул, лицо серое от дурного предчувствия. Повернулся — и пошёл к своему шатру, чтобы переодеться, собрать отряд и отправиться на поиски.

И остановился.

У входа в его шатёр, опершись о копьё, с перемотанной рукой сидел Таскиль. С закрытыми глазами, но живой.

Вокруг него — следы крови. Щит, ятаган — на земле. Лицо — чёрное от крови и гари.

Баянчур вскинул руку к ятагану. Если он её не спас… если он её бросил… — он умрёт. Но также хан помнил, что Таскиль спас кагана на поле боя. Поэтому смерть его будет быстрой.

Его рука замерла на рукояти. Надо выслушать. До казни. Узнать, что случилось.

Баянчур заставил себя разжать пальцы, сжав их в кулак так сильно, что хрустнули костяшки. Сделал шаг вперёд.

— Говори, — прохрипел он. — Где моя жена?

Таскиль открыл глаза.

Кочевая ставка Уйгурского каганата. Осень 745 года.

Таскиль с трудом сглотнул. Его губы потрескались, голос хрипел. Он опёрся на копьё и, превозмогая боль, поднялся, перенеся вес на одну ногу. Одежда была пропитана кровью и пылью. Но он стоял — прямо, стараясь не морщиться, как и подобает багатуру.

— Хан… — начал он, выпрямляясь. — Ваша жена… хатун… не пожелала покинуть ставку. Она… взяла мой лук. Остановила троих… стрелами. Спасла кагана. Потом вас…

Он замолчал, закашлявшись. С трудом перевёл дыхание.

— Когда… меня ранили, она… — хрип. — Перетащила за шатёр. Перевязала…