Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 14 – Саяна Горская

Хочется выдохнуть с облегчением, но не позволяю себе.

Выдохну после.

Проходит несколько долгих минут, и, наконец, я поднимаю глаза.

— Готово. Кровотечение остановлено. Айс, что там?

— Сатурация девяносто семь процентов. Снижаю дозу норадреналина до поддерживающей. Гемодинамика стабилизировалась, продолжаю мониторинг.

— Отлично. Таня, зашивай и заканчивай здесь.

— Поправьте угол освещения, — просит Богдан, склоняясь над головой пациентки. — Приступаю к установке субдурального дренажа.

Разворачиваюсь к выходу.

— Хорошо, что всё-таки нашёлся специалист, который может с этим справиться.

Со злостью разворачиваюсь на пятках.

— Ваш сарказм сейчас крайне неуместен, Богдан Андреевич.

— Это не сарказм. Правда. Хорошая работа.

Я не вижу его лица, почти полностью скрытого за маской и хирургической шапочкой, но глаза…

Его глаза серьёзны, и в них действительно нет насмешки.

Размыкаю губы, чтобы ответить, но тут же поджимаю их.

Киваю.

Выхожу из операционной, стягиваю перчатки и развязываю ленточки халата за спиной.

Остатки напряжения наконец начинают отпускать моё тело…

Женя.

Прощаюсь с последней на сегодня пациенткой. Тру ошалевшие от усталости глаза с таким остервенением, что перед ними начинают кружить черные мушки.

Поясница ноет, ноги гудят, но самое неприятное — это ощущение, будто внутри меня всё стянуто в тугой узел. После сегодняшнего дня я должна быть опустошена, однако вместо этого всё тело словно находится в постоянной готовности к бою.

Телефон вибрирует на столе.

Расул: Мы с Ритой у выхода, ждём тебя. Скоро там?

Быстро набираю ответ.

Женя: Ещё минут двадцать.

Мне нужно просто выйти на свежий воздухе, пройтись, забуриться за столик в баре с друзьями и забыться в разговорах. Это единственное, чего я хочу.

Но сначала кое-что сделаю…

Выключаю компьютер, закрываю свой кабинет. Оли на ресепшене уже нет, и я кладу ключи в верхний ящик её стола.

В коридоре уже совсем тихо.

В конце смены больница всегда становится другой — вроде это всё те же стены, но атмосфера разительно меняется. Днём — это место, где люди выздоравливают, ночью — место, где они сражаются за свою жизнь. Давление падает, сердца останавливаются, дыхание прерывается, словно тьма приходит испытать, хватит ли у людей сил противостоять ей. Она, как безжалостный судья, подводит черту, и те, кто прошёл испытание, доживают до рассвета.

Ночь в больнице — это испытание и для пациентов, и для врачей. Но именно в это время ты особенно остро понимаешь цену каждой спасённой жизни, каждого упрямого удара сердца.

На лифте поднимаюсь на четвертый этаж в реанимацию — «ремка», как ласково зовут это место врачи.

Датчики тихо пищат, мониторы гудят своим механическим ритмом.

На посту сидит Яна, молодая медсестра. Подрабатывает здесь, пока заканчивает последний курс медицинского.

Она уставшая, с выразительными кругами под глазами, но всё равно приветливо улыбается, когда замечает меня.

— Здравствуйте, Евгения Сергеевна.

— Привет. Спокойно?

— Слава Богу! — Чуть прикрывает глаза Яна.

Ещё один интересный факт — врачи любят упоминать Бога. Даже те, кто в него не особо верит. Это что-то вроде невидимого щита, который мы выставляем перед собой. Когда ты каждый день видишь, как хрупка жизнь, иначе нельзя. Тебе просто необходима опора, хоть какая-нибудь. Кто-то, кто разделит с тобой груз принимаемых решений. Потому что очень сложно удержать такой вес на одних плечах.