Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 43 – Саяна Горская

— Евгения Сергеевна, вы сегодня какая-то уставшая.

— Ага, день выдался не из лёгких, — расстёгиваю пуговицы медицинской рубашки.

— Кофе будете? Я могу из автомата принести.

— Нет, спасибо. Хочу домой.

Она кивает, поправляет волосы перед зеркалом.

Снимаю рубашку, аккуратно вешаю на плечики и убираю в свой шкафчик. Достаю свитер.

Дверь в раздевалку с грохотом распахивается.

Я вздрагиваю, резко оборачиваюсь — и застываю.

Богдан стоит в дверном проёме. Плечи напряжены, а глаза…

Чёрт.

Как же они горят…

Машинально прижимаю свитер к груди, прикрываясь.

— Выйди, — бросает он медсестре.

— Но я…

— Выйди! — Рявкает.

Света сгребает сумку, шарахается к двери и, бросив на меня встревоженный взгляд, вылетает из раздевалки.

Богдан делает шаг ко мне.

Потом ещё один.

Подходит вплотную.

Я вжимаюсь спиной в шкафчик, а Богдан рывком дёргает свитер вниз. Палец тянется к тонкому шраму под ключицей, но не касается — застывает в воздухе за пару миллиметров до.

— Что это? — Низкий голос срывается в шёпот.

Я задыхаюсь.

— Это… п-порт…

— Порт.

Богдан сжимает пальцы в кулак и с силой припечатывает его к металлической дверце шкафчика за моей спиной.

Вздрагивая, зажмуриваюсь и сжимаю судорожно края свитера.

Богдан дышит тяжело, прерывисто. Воздух из лёгких выходит со свистом.

Он стоит, уткнувшись лбом в холодную помятую дверцу.

Челюсть напряжена, желваки ходят.

— Так это правда? — Он поворачивается, впиваясь в меня тёмным, затуманенным взглядом. — Онкология? Жень, как же так?..

Женя.

По моему телу расходится предательский холод.

— Онкология?

Богдан смотрит мне прямо в глаза. Проникает этим взглядом в самое нутро и перемалывает, превращая мои внутренности в кровавый коктейль.

Ждёт.

Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Меня парализует.

— Женя… Как же так? — В голосе Богдана болезненный надлом. В нём смешиваются ярость, отчаяние и непонимание.

Я сглатываю.

— Я… Богдан, я пыталась тебе сказать, но…

— Но опоздала на три года!

Богдан отступает, потом делает шаг ко мне, снова отступает, мотает головой. Словно борется с какими-то внутренними демонами, что атакуют его безжалостной ордой.

— Как ты могла? Как?!

— Я дала тебе возможность строить свою жизнь!

— Да, когда твоя жизнь висела на волоске!

Богдан сжимает руки в кулаки, проходит мимо, хватает стул и с силой швыряет его в сторону стены.

Грохот.

Я вздрагиваю, но не отвожу взгляда от Богдана, что мечется по раздевалке словно зверь, запертый в тесной клетке.

Он снова поворачивается ко мне.

Делает два широких шага.

Грудь его тяжело вздымается, глаза горят — и это уже не просто злость, это что-то более глубокое, неистовое. Похороненное однажды, но восставшее из могилы.

— Неужели ты правда решила, что карьера для меня важней, чем ты?!

— Всё произошло так внезапно… Сначала этот снимок, потом ты со своей новостью о стажировке мечты. У меня не было времени подумать и взвесить. Я запаниковала и… И сделала то, что посчитала правильным.

— Правильным?! — Богдан воздаёт руки к потолку. — Ты посчитала, что будет правильно оставить меня в неведении? Посчитала, что будет правильно раздавить меня таким радикальным образом?!

Роняю взгляд в пол.

Да, этот разговор просто не мог быть лёгким…

— Я знала, что ты бы обязательно остался. Забыл обо всём и сел бы у моей постели, заглядывал в глаза, исполнял все мои хотелки и ни на минуту не оставлял.