Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 41 – Саяна Горская

Марина.

Пальцы сжимаются на мышке, ладони потеют. Стиснув зубы, заставляю себя пролистать к результатам биопсии.

Читаю.

«Опухоль яичника с вовлечением матки и пояснично-крестцового нервного сплетения.»

Редкий и агрессивный вариант онкологии.

Сердце пропускает удар, и я откидываюсь в кресле, массируя виски.

Чертыхнувшись, запрокидываю голову, слепо разглядывая линии на потолке.

Дерьмо…

Я знала, что подозрения оправдаются. Всё указывало на это. Но внутри, где-то глубоко-глубоко, была какая-то глупая, нерациональная надежда на чудо.

И вот она рухнула. Сгорела, истлела и развеялась по ветру прахом.

Я уже знаю, как Марина на это отреагирует. Знаю, потому что сама реагировала так же.

Марина молодая. Она хочет детей.

Противоречия пульсируют в голове. Как врач я понимаю, что нужна радикальная операция. Но как женщина…

Я знаю, что это такое — осознание того, что твой организм больше не способен дать тебе то, что должно быть твоим по праву. Что у тебя отнимают не просто орган, а возможность, мечту. Целую часть тебя.

Чёртово онко. Чёртово безжалостное онко. Оно никогда не спрашивает, приходит без приглашения и переворачивает всё с ног на голову.

В дверь стучат.

Быстро выпрямляюсь в кресле, стараясь собрать себя в единое целое. Делаю глубокий вдох. Натягиваю на лицо выражение профессионального спокойствия.

— Да, войдите.

Дверь приоткрывается.

Марина входит, аккуратно садится на самый краешек стула напротив, ставит сумку рядом. Подрагивающими пальцами разглаживает невидимые складки юбки. Ставит сумку на колени, снова отставляет и опять проходится ладонями по юбке.

Поднимает на меня взгляд.

В её глазах — растерянность, страх и надежда, которую мне сейчас предстоит растоптать.

— Евгения Сергеевна, вы уже получили результаты моей биопсии?

— Да.

Тишина.

Она разрастается, заполняя тревожными вибрациями пространство между нами.

Марина нервно сглатывает.

— Я поняла. Если бы я была здорова, вы бы не смотрели так, словно я вот-вот умру.

— Бросьте. Этого я вам не позволю.

— И… — Марина кусает губы. — Каковы мои шансы?

— Шансы есть. Мы обнаружили опухоль вовремя. Теперь главное — выбрать верную стратегию действия.

Марина медленно кивает.

— Хорошо. Тогда… объясните. Что нам нужно делать?

— Вам предстоит операция. Радикальная.

— Радикальная? Это что значит?

— Это значит полное удаление опухоли и вовлечённых структур.

— Вовлечённых структур? Это каких?

Под столом сжимаю пальцы, короткими толчками выдавливаю воздух через рот.

— Яичник. Матка.

— Что? — Глаза Марины распахиваются от изумления. — Вы хотите удалить мне матку?!

— Марина, мы должны минимизировать риск метастазирования.

— Но… Но ведь тогда я никогда не смогу стать мамой!

Заставляю себя не отворачиваться — выдерживаю этот пытливый, полный паники взгляд.

— Вы будете жить. А стать матерью можно разными способами. Суррогатное материнство, усыновление…

— Нет! — Кричит Марина и резко подскакивает со стула.

Кружит по кабинету, не находя себе места. Заламывает в отчаянии руки, откидывает с нервом волосы с лица.

— Нет! Нет, нет, нет…

— Марина…

— Вы обещали! — Разворачивается ко мне лицом, тычет в меня пальцем. Глаза её сверкают от гнева и слёз. — Вы сказали, что берёте меня под свою опеку! Что я стану мамой! Что рожу сама! Вы обещали!