Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 40 – Саяна Горская

— Какой-то ты слишком уж напряжённый.

— Работа нервная.

— Ага.

Алина молчит, будто что-то взвешивает в своей голове. Медленно ведёт пальцем по ободку чашки, а потом всё-таки поднимает на меня взгляд.

— Твой доклад… Не могла не заметить Женю в соавторах. Значит, общаетесь?

Я откидываюсь на спинку стула, сцепляю пальцы в замок.

Пытаюсь изобразить на лице равнодушие, чтобы скрыть, как меня корёжит от разговоров о Жене, но…

Меня корёжит.

— Алина, мы работаем вместе. Сложно не общаться.

— И как тебе работать с бывшей?

— По-всякому, — пожимаю плечами. — Иногда нормально, но в основном… Нет, нихрена это не просто.

— Богдан, у вас очень сложный бэкграунд. Но знаешь, иногда чувство вины, которое стоит между людьми, не имеет под собой почвы.

Что?

Это женская солидарность, да?

— Да нет, Алин, как раз это чувство вины очень даже обосновано, — с неконтролируемым нажимом. — Более того… Я надеюсь, что она испытывает вину.

Алина хмурится.

— Почему это она должна испытывать вину?

— А кто?

— Вообще-то ты. Ты занимался карьерой.

— А Женя личной жизнью.

— Знаешь, вы не единственная пара, разбившаяся об это. Я видела много таких историй. Это сложно и… Болезнь всегда уродлива.

Скептически усмехаюсь, закатывая глаза.

— А что, с вопросами измены теперь тоже к онкологу приходят?

— При чём тут измена? — Моргает заторможенно Алина.

— А при чём тут онкология?

Она вдруг широко разводит руками, хлопает ладонями по бёдрам.

— Богдан, я поверить не могу! Как можно быть таким холодным и бесчувственным?! Пока Женя в одиночестве боролась с раком, ты имел возможность спокойно строить свою жизнь! Потому что она дала тебе такую возможность! И если она теперь вдруг нашла себе кого-то, то можно за неё лишь порадоваться, ведь…

Я перестаю дышать.

Рак?

Где-то внутри меня с лязгом переворачивается тяжёлая пластина.

Резко подаюсь вперёд через стол.

— Что? Повтори!

— То, что она нашла себе…

— Нет, до этого, — собственный голос кажется чужим. — У Жени был рак?

Алина смотрит на меня как на человека, испытывающие проблемы с психикой — недоверчиво и подозрительно.

— Ты не знал? — Медленно произносит она. — Не может быть… Она не могла не сказать.

— Но она не сказала… — цежу на выдохе.

В башке — хаос.

В груди — вакуум, всасывающий всё тепло, что осталось в теле.

Женя.

Рак.

А я не знал.

Не знал, что моя девочка в одиночестве боролась с тьмой, страхом и болезнью, пока я ненавидел её за ложь, предательство и измену. Винил её в том, что она меня бросила. Проклинал её, когда она вновь и вновь захватывала все мои мысли.

Я до сих пор задыхаюсь, когда думаю о том дне, когда она поставила точку.

Она пыталась мне сказать, а я отверг её попытки.

Три года я ненавидел эту женщину за то, чего она не совершала.

И всё это время…

Срываюсь со стула так резко, что тот, жалобно скрипнув о кафель, падает на пол.

Разворачиваюсь и иду, не видя ничего перед собой.

Шум в зале отступает куда-то на задний план.

— Богдан, ты куда?! — кричит Алина мне в спину. — Богдан!

Но я уже почти не слышу.

Почти перехожу на бег.

Тороплюсь так, словно от этого зависит всё…

Женя.

— Спасибо вам! До свидания, Евгения Сергеевна.

— До свидания! Не болейте больше, — киваю уходящей пациентке.

Но едва дверь за ней захлопывается, я снова ныряю в монитор и открываю следующую медицинскую карту.