Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 38 – Саяна Горская

У Расула разве что слюна не течёт.

Козёл.

Покружив ещё немного вокруг фуршетного стола, направляюсь в туалет. Выхожу из кабинки, мою руки. Холодная вода стекает по пальцам, смывая раздражение. Тру ладони, сосредотачиваясь на этом механическом действии.

Глубокий вдох, выдох.

Нахрен всех. Расула, Риту, Женю. Пускай сами разбираются, что у них там за Санта-Барбара.

Дверь кабинки позади меня открывается.

Расул.

Он становится рядом, к соседней раковине. Закатывает рукава рубашки, включает воду.

Мы молча моем руки. Этот простой процесс по старой профессиональной привычке занимает много времени, и каждую секунду этого времени мы сверлим друг друга в отражении зеркала.

— Богдан Андреевич, у вас какие-то проблемы? — Не выдерживает первым Расул.

— У меня? — Поднимаю с сарказмом бровь. — Никаких проблем, Расул Равильевич. Это ведь не я не могу определиться.

— Что?

Выключаю воду, вытираю руки бумажным полотенцем, комкаю его и точным трёхочковым закидываю в урну.

— Не морочь Жене голову, вот что.

Расул усмехается, растягивая губы в подобии кривой улыбки. Качает головой.

— Богдан, а какое тебе вообще до неё дело?

Делаю шаг вперёд.

— Уважай женщину, которую выбрал, — понижаю голос. — Собрался в «и вашим, и нашим» играть? Женя не та, кто заслуживает предательства.

— А может, мы с Женей сами разберёмся? Без третьей стороны?

— Без третьей стороны у тебя уже не получится. Думаешь, я не вижу, как ты ухлёстываешь за другой, когда Жени нет рядом?

— А что, если нам по кайфу втроём? — Лыбится провокационно.

В горле пересыхает. В глазах темнеет.

Не успеваю отследить и тормознуть собственную реакцию.

Меня срывает.

Хватаю Расула за воротник рубашки, прижимая к раковине.

— Слушай меня внимательно. Я знаю Женю. Знаю её лучше, чем ты можешь себе представить. И никогда, слышишь, никогда она не согласится довольствоваться объедками с чужого стола. Поэтому я предупреждаю тебя: завязывай. Если ты сделаешь ей больно, я…

Чувствую, как на рефлексах напрягается его тело под моей хваткой, но он не рвётся, не делает попытки отстраниться или освободиться. Только смотрит на меня прямо, слишком внимательно, выжидающе.

Смеётся.

Коротко и беззлобно.

Убирает мои руки со своей рубашки, поправляет воротник.

— Богдан Андреевич, — качает головой с упрёком. — Вы видите то, что хотите видеть, но в упор не замечаете очевидного.

— Просветите, Расул Равильевич.

— Всё элементарное — просто. Женя и я — друзья.

Выдыхаю. Отхожу на шаг.

— Друзья?

— Просто друзья.

— Просто. Друзья, — не удержавшись, закатываю глаза. — Я должен в это поверить?

Расул пожимает плечами.

— А почему бы тебе в это не поверить?

— Может быть потому, что вы воркуете, как голубки? Как вас не встречу — Женя болтается у тебя на шее.

— Да, и каждый раз причина её "болтания" на моей шее — это ты. Друзья, знаешь ли, должны поддерживать и утешать, что я, собственно, и делаю. Как хороший друг. И, Богдан Андреевич, если тебе действительно не всё равно, стоит поторопиться. Женя — красивая, умная, самодостаточная женщина, а такие не часто валяются на дороге. Мало ли, найдётся кто-то более расторопный, кто поднимет её вперёд тебя.

Внутри что-то неприятно сжимается.

Я хмурюсь.

— Кто?

Но Расул уже идёт к выходу.

Я делаю шаг вперёд.

— Это Артём Романович, да? Этот чёртов анестезиолог?