Книга Мажор и толстушка. Зарифмуем любовь, страница 1 – Лера Золотая

Ника

— Ну, надо же сезон еще не начался, а они уже бедлам устроили, — ворчит, сидящая за соседним столиком женщина, когда музыка становится нестерпимо громкой. — Папочки яхт понадарят, а эти уроды потом с ума сходят.

Я сижу в уютном кафе у окна и пытаюсь сосредоточиться на стихах для семинара, но это примерно так же реально, как заставить чаек танцевать вальс. Перед носом чашка капучино с сердечком на пенке (спасибо барристеру за попытку поднять настроение), рядом блокнот, где строчки то выстраиваются в строй, то разбегаются, как школьники с последнего урока.

За окном творится настоящий дурдом: музыка, крики, смех. Кто-то на белоснежной пафосной яхте запускает мини-фейерверки. «Ну да, золотая молодежь отрывается», — хмыкаю про себя.

Теперь и здесь спокойно не получится подготовиться к семинару. Дома вечно пьяный отец, недовольная всем мать, скандалы, иногда драки… Я прихожу сюда, чтобы позаниматься или просто посидеть в тишине, но теперь и здесь никакого покоя.

В кафе все невольно косятся на яхту. Возвращаюсь к строчкам, хмурюсь, зачеркиваю очередное четверостишие, и тут дверь распахивается с таким грохотом, что все невольно вздрагивают. Тетенька, которая совсем недавно возмущалась, от испуга выплеснула из чашки кофе… Слава богу, не на себя, и не на меня.

В помещение вваливаются двое. Первый — высокий, стильно одетый, прическа из разряда «я только что сошел с обложки глянца», взгляд уверенный, почти наглый. Второй — пониже, с хитрой ухмылкой, будто знает какой-то суперсекрет. Они, не обращая ни на кого внимания, ржут как кони, размахивают руками, о чем-то громко разговаривая. С их появлением, кажется, места в зале стало значительно меньше.

— Два американо, и побыстрее, — бросает один из вошедших барристеру, а сам сканирует помещение своими бесстыжими синими глазами. Его взгляд останавливается на мне.

Сразу становится неуютно. Хочется прямо сейчас встать и уйти, но вместо этого я демонстративно опускаю глаза в блокнот. Пусть думает, что я его не заметила. Ага, какой там… Такие гуси не взлетают. Потому что этот лондонский денди, как сказала бы моя преподавательница литературы, направляется именно в мою сторону.

Он подходит ближе.

— Привет, — голос уверенный, с легкой ноткой превосходства. — И что это ты тут так увлеченно пишешь? — он заглядывает в мой блокнот, а я от его наглости просто впадаю в ступор. — Тююю! Стихи?

— Да, — отвечаю коротко, не поднимая глаз, стараясь спрятать блокнот.

Щеки начинают пылать, а руки от волнения становятся влажными. Рядом с таким красавцем, мне хочется провалиться сквозь землю.

— Ну-ка, ну-ка… — он пытается забрать блокнот у меня из рук, и у него это получается. — Щас почитаем, что ты тут накорябала.

— Нет! — вскрикиваю я, вырываю из рук наглеца свои наброски и прячу их за спину.

Он замирает на секунду, явно не ожидая такого отпора.

— Ну ладно, — хмыкает он. — Тогда, может, познакомимся? Я Игорь.

Я складываю руки на груди и упорно молчу, всем своим видом показывая, что у меня нет желания с ним знакомиться.

— Смотри-ка, толстуха от счастья онемела! — хохочет друг Игоря, подходя к нам. — Дружище, я знал, что ты бабам нравишься, но чтобы настолько…

Парни плюхаются за мой стол и лишают меня возможности сбежать.

— Ну, так как тебя зовут? — ухмыляется Игорь. — Анна Ахматова или Марина Цветаева?