Книга Развод. Коса на камень, страница 12 – Елена Валерьева

Правила создают слабаки. А сильные создают новые правила.

Ярослав Громов только что придумал для себя новое правило.

Оно называлось — Дарья.

Я не знаю, какой демон вселился в меня в то утро. Может, это был стресс, может, остатки вина «Шато Марго», а может, зудящее чувство, что моя жизнь, наконец, покатилась под откос на таких скоростях, что руль крутить уже бесполезно — можно только орать от восторга и надеяться, что подушки безопасности сработают.

Когда черный «Майбах» с тонированными стеклами и водителем, похожим на вышибалу из ночного клуба, припарковался у моего дома ровно в девять ноль-ноль, я стояла на крыльце. На мне были: узкие кожаные брюки, которые я не надевала лет пять (и которые, о чудо, застегнулись!), кашемировая водолазка цвета топленого молока и… черный кружевной бюстгальтер с эффектом «балконет», купленный сегодня ночью в круглосуточном интернет-магазине с доставкой за тройную цену.

В одной руке я держала чемодан «Rimowa», набитый самым необходимым, в другой — клетку с нашим общим с Русланом котом. Персидским, рыжим, толстым и злобным. Звали это чудовище Казимир.

— Вы это… серьезно? — прогудел водитель, открывая дверь и глядя на клетку, из которой доносилось утробное ворчание, похожее на звук работающего трактора.

— Более чем, — я широко улыбнулась. — Ярослав Викторович хотел видеть рядом со мной красную тряпку для Князева. Лучше Казимира с этой ролью никто не справится. Он ненавидит Руслана даже больше, чем я.

Это было чистой правдой. Кот презирал бывшего хозяина лютой ненавистью и метил его ботинки при каждом удобном случае. Идеальный компаньон для новой жизни.

Пентхаус Громова располагался на последнем этаже той самой стеклянной башни, что протыкала небо. Внутри он оказался вовсе не холодным и стерильным, как офис, а… неожиданно уютным. Огромное пространство без стен, разделенное на зоны светом и фактурами. Пол из теплого, выбеленного дуба, камин, настоящий, дровяной, возле которого лежала шкура белого медведя (надеюсь, искусственная, но кто знает этого Громова), и панорамные окна во всю стену, за которыми город казался игрушечным макетом.

— Ты притащила животное, — раздался знакомый низкий голос за моей спиной. Я вздрогнула, чуть не выронив клетку. Казимир взвыл басом. — Интересный ход. Не ожидал.

Я обернулась. Громов стоял, облокотившись плечом о бетонную колонну, отделяющую гостиную от кухни. На нем были домашние серые брюки и черная футболка, которая обтягивала грудь так, что прорисовывались даже те мышцы, о существовании которых я не подозревала у мужчин вне стен спортзала. Волосы были влажными после душа, и с кончиков срывались капли, падая на плечи.

— Это Казимир, — я поставила клетку на пол. — Он мой моральный компас и талисман. Если вы против, я уеду. Вместе с ним.

Громов медленно подошел, присел на корточки перед клеткой. Они уставились друг на друга. Огромный брутальный мужик и толстый рыжий кот с приплюснутой от природы злости мордой. Взгляд янтарных глаз Громова встретился с желтыми глазищами Казимира. Тишина звенела, как натянутая струна. Я замерла, боясь даже дышать. Казимир терпеть не мог чужих. Обычно он шипел и плевался. Но сейчас…

Кот вдруг замурлыкал. Низко, утробно, как трактор «Беларус» на холостом ходу. А потом, о боги, он перевернулся на спину, демонстрируя пушистое брюхо, и начал тереться головой о прутья клетки, глядя на Громова с выражением вселенского обожания. Предатель.