Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 37 – Кэти Свит

Пусть Яковлева не подозревает о моих догадках. Так вернее.

— Объясни, – говорит, резко поменявшись в лице. – Чего ты хочешь?

— Я шел мимо, – озвучиваю чистую правду. – Вот, решил заглянуть и проверить, как у вас дела.

После моих слов Настя резко тушуется.

Молчу. Пристально смотрю на нее и продолжаю играть на расшатанных нервах.

Настя слишком бледная, слишком нервная, слишком ранимая. Мне хочется подойти к ней ближе, крепко обнять и заверить, что все будет хорошо.

Но вот только я не делаю этого. Нам нельзя. Настя хоть и чувствуется родной, но, тем не менее, сейчас мы друг другу чужие люди.

— Почему ты не сказала, что мы провели вместе ночь? – решаю в лоб задать насущный вопрос.

Мне нужно узнать ответ. Я должен понять, что она ко мне испытывает.

— Потому, что раз ты этого не помнишь, то почему я должна унижаться? – говорит, намеренно цепляя меня.

— Почему сразу унижаться? – не поддаюсь на ее провокацию. – Может быть, тебе стоило тогда остаться, мы бы вместе позавтракали.

Чем больше об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что это – не самый плохой вариант. Останься Настя тогда со мной, не известно, как сложились бы наши жизни.

— Обменялись номерами телефонов и продолжили общение? – спрашивает, не скрывая горечи.

Она хочет казаться непоколебимой, стальной, однако, я прекрасно вижу, как сильно задевает ее мое поведение.

— Тебе изменила девушка, мне изменил парень, – напоминает мне обстоятельства и причины нашего сближения.

Вспоминаю ту ночь в ярких красках, эмоции помогают все еще раз прожить. Наша с Настей первая встреча оживает в памяти.

— Мы хотели им отомстить и отомстили, – стоит на своем. Крепко стискивает зубы, рвано дышит, но изо всех сил старается виду не подавать.

Только вот я все равно вижу, как ей хреново.

— Нам было хорошо, – произносит, безотрывно смотря мне в глаза. – На этом все. Закрываем тему! – заявляет требовательно.

Ухмыляюсь. Как все интересно.

— Насть, сколько лет твоему сыну? – спрашиваю у нее в лоб.

— Дим, ну какая разница? – вспыхивает, словно пересушенная спичка рядом с огнем.

— Как понимаю, это ему необходим кардиолог? – задаю следующий вопрос. Я не ведусь на ее тихую истерику.

Если Настя хочет помочь своему ребенку, то она обязана мне открыться. В противном случае банально не смогу ей помочь. Я хоть и отменный врач, но все же не вездесущий.

— Дима, пожалуйста, – шепчет с мольбой. – Ты можешь просто сказать? Назвать фамилию, клинику… Сделать хоть что-то?! – спрашивает отчаянно.

Взгляд ее… Он разрывает душу на части! Там столько боли и тоски, что можно захлебнуться.

Мне хочется поддаться эмоциями. В порыве чувств сгрести Настю в охапку, посадить к себе на кровать, крепко обнять, поцеловать, а после…

После утешить.

Но вот только она мама моей пациентки. Я их врач. Отношения неприемлемы.

Поэтому мне приходится засунуть свои желания как можно глубже в себя и принимать осознанное, единственно верное решение.

— Дай его выписки. Я проконсультируюсь.

— Нет! – звучит категоричный ответ.

Собираюсь настоять на своем, как замечаю, что Настю всю аж трясет. Она едва стоит на ногах от страха.

Блин! Не понимаю.

Почему она становится нервной и дерганной каждый раз, как только речь заходит о ее сыне? Неужели нельзя прямо сказать, что он болен и ему нужна помощь. Разве кто отказывается ей помочь?