Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 40 – Кэти Свит

— Я удовлетворил твое любопытство? – спрашивает с легкой иронией в голосе.

— Вполне, – отвечаю совершенно серьезно.

Я не разделяю его скептического отношения ко мне и к тому, о чем его спрашиваю. Дима даже не представляет, какой сильный его ждет удар. Моя новость выбьет почву у него из-под ног на некоторое время.

Почему-то мне кажется, что новость о сыне станет для него полным шоком. Пытаюсь представить себя на его месте и понимаю, что не могу.

Нужно сказать ему о Тимоше. Коротко. Сдержанно. Строго по делу.

Но обязательно рассказать!

Смотрю на мужчину и понятия не имею, как это сделать. Одно дело выстраивать монолог в голове и совершенно другое – произнести его вслух.

Сложно до невозможности.

Ребенок – не игрушка, которую можно сдать в магазин. Не собака, которую вполне реально вернуть заводчикам, или пристроить в добрые руки. Даже не машина, которую, приложив немного усилий, вполне возможно поменять. Не старый знакомый, который без предупреждения заявился к тебе в гости.

Ребенок – это ответственность. Это твоя кровь и плоть. Твой наследник.

— Ну, раз удовлетворил, то и ты расскажи про себя, – мне моментально прилетает «ответочка».

— Что именно ты про меня хочешь узнать? – уточняю и понимаю, что я остаюсь совершенно спокойной.

Теперь, когда я знаю правду на самый животрепещущий для себя вопрос, решиться рассказать о Тиме не так сложно.

— Муж, дети? – спрашивает в лоб. Своим пристальным взглядом дыру в груди прожигает.

— Это все есть в истории болезни, – отвечаю, не моргнув глазом. – Как думаешь, согласился бы любой нормальный мужчина, чтобы его жена решила пойти суррогатной матерью?

— Нет, конечно, – моментально прилетает ответ. Ланской остается непоколебимым в своей уверенности.

— Здесь ты прав, – слегка склоняю голове на бок. – А про детей и так уже все знаешь.

— Все, да не все, – ухмыляется Дима.

— Что именно тебе интересно? – спрашиваю, морально готовясь не увиливать от прямого ответа и озвучивать ему только чистую правду.

— Сколько твоему сыну лет? – задает животрепещущий для меня вопрос.

— Четыре года, – называю возраст и внутри вся сжимаюсь.

Вот и все. Он почти узнал. Если посчитает дату нашей близости, то легко вычислит.

Но Дима продолжает оставаться невозмутим.

Я прекрасно осознаю, что осталась еще пара-тройка вопросов и Ланской начнет догадываться, ведь он далеко не тупой.

Пока же мысли мужчины заняты другим, и я радуюсь этому. У меня остались последние несколько минут относительной свободы.

— Где его отец? – едва успеваю ответить на один вопрос, как тут же летит следующий.

У меня так и вертится на языке сказать: «Стоит передо мной», но ради Тимоши я продолжаю сдерживаться. Не хочу таким образом сообщать о сыне, у Димы и без того будет шок после моего признания.

— Я воспитываю сына одна, – произношу осторожно.

Надо сказать. Надо! Но, блин, как решиться-то? Не представляю.

— Почему в курс дела его не поставишь? – искренне удивляется Ланской. – Мужчина и женщина отвечают за своего ребенка в равной степени, – окончательно добивает меня своими словами.

— У мужчины не всегда есть возможность участвовать в жизни своего ребенка, – отвечаю, смотря на нашу ситуацию. Если бы не госпитализация Вики, я б вообще никогда не встретила Диму опять.

— Не вижу ни единой причины сваливать заботу о ребенке на женщину, – он продолжает стоять на своем. Непоколебимо.