Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 38 – Кэти Свит

Настя не дура и прекрасно осознает мои возможности, связи и уровень врачей, на который я могу выйти. Такой шанс, как ей, выпадает единицам.

Отказываться глупо и неразумно. И она понимает это! Ну не может не понимать…

Я тот, кто ей может помочь решить проблему, из-за которой она согласилась на суррогатное материнство.

Если уж Яковлева согласилась выносить и родить ребенка для посторонних людей ради денег на операцию сына, то почему сейчас включает заднюю?

После рождения ребенка с пороком развития заказчики не выплатят Насте необходимую сумму. Так почему, блин, она продолжает молчать?

— Насть, ты серьезно сейчас? – в шоке смотрю на девушку.

— Более чем, – упрямо поднимает подбородок и отворачивается.

— Объясни, – требую.

Конечно, я могу развернуться и уйти с чистой совестью. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, ведь так? Но по абсолютно неведомой мне причине я стою и продолжаю ждать.

— Мой сын переболел скарлатиной, – начинает говорить, а у меня словно камень падает с плеч.

Слушаю внимательно, не перебиваю. Как бы ни хотелось уточнить возраст и течение болезни, я держу рот на замке. Потом все спрошу.

— Болезнь дала осложнение на сердце, – озвучивает орган, куда она часто «бьет».

Противная болячка, не поспоришь. Сначала температура, затем сыпь, затем кожа начинает слезать… Но это все фигня по сравнению с последствиями для внутренних органов.

Судя по всему, сын Насти отхватил по полной. Увы.

— Врачи в нашей поликлинике сделали обследование и сказали, что ему необходима операция, – поворачивается ко мне лицом, встречаемся взглядом. В глазах Насти застыла невероятная боль.

Я прекрасно понимаю чувства убитой горем матери. Знаю, каждая нормальная женщина пойдет на все лишь бы спасти своего ребенка.

— Направление на консультацию в кардиологический центр дали? – перебиваю. Не могу не спросить.

— Нет, – печально поджимая губы, крутит головой в разные стороны. – Они сказали, что там мест нет, все дорого, и я не потяну.

— Даже так? – охреневаю от ответа. – И ты сама туда не поехала?

— Дим, а как я поеду, когда мне наши врачи строго-настрого запретили? – спрашивает, смотря в упор мне в глаза.

Вот те на…

Какие интересные врачи… Как бы мне с ними пообщаться? Желательно в присутствии сотрудника Минздрава. Вот здесь точки сразу заговорят.

— Чем они обосновали свой запрет? – продолжаю разбираться в ситуации. Уж очень она мне не нравится.

Чем больше узнаю, тем больше вопросов к коллегам. История явно не чистая, надо поглубже копнуть. Когда это сделаю, то уверен, вскроется множество интересного.

— Что у нас в городе есть прекрасный врач, он проводит подобные операции, и реабилитация будет проходить здесь, под контролем местных врачей, – поясняет. А мне становится еще интереснее.

Это что ж за светило медицины? Прям хочется на него посмотреть. Желательно, вместе с экспертной комиссией.

Что-то я становлюсь крайне злым.

— Допустим, – произношу, тщательно контролируя свой тон. – А дальше что? Что они тебе сказали? Прооперируют по квоте?

— Нет, конечно! – заявляет со стопроцентной уверенностью. – Квоты с таким заболеванием, как у Тимоши, никому не дают. Операция будет платной, такие сложные операции бесплатно не делают, – смотрит на меня, не скрывая боль в глазах.