Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 39 – Кэти Свит

— Вот прям не делают? – не могу скрыть усмешки.

Как же, блин, интересно… Я аж весь в предвкушении от последующих новостей!

— Мне так сказали врачи, Дим, – пожимает плечами. – Кардиолог из поликлиники вместе с заведующей посовещались, написали сумму, которая нужна, и дали контакты врача из частной клиники. Сказали звонить ему напрямую и обязательно озвучить, от кого я пришла.

Слушаю Настю, и волосы на голове становятся дыбом. Это что ж за врачи у нее в городской?

— Я собрала полную сумму, – продолжает. – Конечно, было тяжело, но я справилась. Сняла все свои сбережения, набрала кредитов и связалась с врачом. Он посмотрел Тиму, выписки из поликлиники и заявил сумму в несколько раз больше.

— В смысле? – уточняю осторожно. Я очень сильно стараюсь не ругаться сейчас при ней. – Как так могло произойти? Тебе ведь назвали стоимость операции.

Или они посмотрели, в какие сроки безутешная мать соберет деньги на операцию, и решили, что раз так быстро, то можно из нее гораздо большую сумму вытребовать?

Непроизвольно сжимаются кулаки. Они дико чешутся. Мне так и хочется хорошенько засадить тому гаду, который вымогал деньги из матери больного ребенка.

К слову, а болен ли Настин сын? Вот здесь у меня тоже вопрос.

Я уверен на все триста процентов, что никакой грамотный и сильный врач никогда не поведется на подобные уговоры. А дерьмовый кардиолог в каком-то частном провинциальном медицинском центре не станет проводить сложнейшую операцию. У него банально половины оборудования нет!

— Та сумма, что мне сказали в поликлинике, оказывается была за предоперационное обследование, – говорит с горечью. – Операция стоит дороже. В три раза, – окончательно меня добивает.

Волосы уже не просто стоят дыбом, а вытанцовывают на голове.

— И поэтому ты согласилась стать суррогатной матерью, – не спрашиваю, а скорее уже просто констатирую факт.

Мне только что всадили тупой ржавый нож прямо в сердце. И медленно проворачивают, причиняя адскую боль.

— Угу, – кивает. Кусает губы. – Но что-то пошло не так, и у меня на руках теперь два больных ребенка, пожимает плечами. – Как-то так.

Настю развели. Теперь я четко это знаю.

И что с этим знанием делать теперь очень большой вопрос.

Ну вот и все. Призналась.

Стало ли легче? Понятия не имею! Но теперь я знаю точно, раз сделала первый шаг, то нужно сделать второй.

Я должна открыть Диме самую страшную свою тайну. Надеюсь, я сделаю это не зря.

Только вот как… Как решиться?

Набраться смелости и рассказать Ланскому, что у него есть сын, которому уже целых четыре года – совсем не легко.

— Насть, ты чего? – хмурится Дима. Он все это время крайне внимательно следить за мной.

— Скажи, у тебя есть семья, жена, дети? – спрашиваю, собираясь с мыслями. Осталось совсем немного, и я должна буду обо всем рассказать.

Пытаюсь держаться, хоть сделать это не просто. Меня то и дело потряхивает, нервы не выдерживают напряжения.

Мое признание всю жизнь может человеку перевернуть.

— С чего вдруг такой вопрос? – не сводит с меня пристального взгляда.

— Ответь, – произношу, не выказывая бури, что бушует в душе. – Прошу.

— Раз просишь, – ухмыляется уголками губ. – В браке не состою, сожительницы не имею, детей тоже нет. Я один.

Выдыхаю. Даже слабость в ногах немного прошла.